Баблия. Книга о бабле и Боге

Видение самолета исчезло. Серая московская реальность стучалась в окно машины. Он открыл окошко. Реальность предстала в образе необъятных размеров гаишника с красной испитой мордой. Морда была такого густого рубинового цвета, что напоминала звезду на Спасской башне Кремля.

– Капитан седьмого отдельного батальона ДПС Николаев. Предъявите ваши документы.

– А? Что? – встрепенулся еще не очухавшийся от видения Алик.

– Не что, а нарушаем, товарищ водитель.

– Что? Где? Где нарушаем?

– Да вот же. Две сплошные, сами посмотрите.

Алик вышел из машины. Она стояла на перекрестке, наполовину действительно заехав на встречную полосу.

«Что это было? – подумал он. – С утра голоса, теперь вот молитва этого урода. Что это значит? Что-то мне это все напоминает. Я что, схожу с ума?.. Не может быть. Вспомнил. Фильм такой был. «Брюс Всемогущий» с Джимом Керри. Там Бог на время с одним лузером местами поменялся. Может, и я так же… Попробую?»

Алик подбоченился, принял какую-то немыслимо-трагическо-пафосную оперную позу, протянул вперед руку, грозно посмотрел на гаишника и сказал.

– Повелеваю, отъебись от меня, холоп смердящий!

Морда гаишника зажглась красным сигналом светофора.

«Не прокатило, – с ужасом понял Алик. – Ой, что сейчас будет!..»

– Ну, гондон, ну, товарищ водитель, тебе это дорого встанет. Будем протокол составлять. А с правами можешь попрощаться, – став совсем уж помидорным, прошипел гаишник.

На извинения перед капитаном Николаевым ушло минут пятнадцать. Покаяние проходило в бело-синем «Форде Фокусе» стража порядка.

Капитан долго не хотел ничего слушать и, стиснув зубы, остервенело оформлял протокол. В конце концов Алику все это надоело. Он вытащил из кошелька купюру в сто евро, бросил ее под ноги капитану, нагнулся, поднял купюру, ласково посмотрел на гаишника и сказал:

– Товарищ капитан, что-то у вас грязно в машине, нехорошо бумажками разбрасываться.

Мент смягчился, взял купюру, хитро улыбнулся и ответил:

– Вот это спасибо, товарищ водитель, вот это правильно.

Только посмотрите повнимательнее, там еще одна такая же бумажка валяться должна, ну вот точно такая же, один в один.

С Аликом случилась истерика, хохотал он минуты три без остановки. Смотрел на гаишника и снова хохотал. Немного успокоившись, он обнял капитана, дал ему еще стольник, забрал документы и вылез из машины.

– Ты все-таки того, поаккуратнее, – на прощание сказал гаишник, – а то странный ты какой-то. Может, тебе в больницу надо? Могу подвезти.