Баблия. Книга о бабле и Боге

Он посмотрел на Наташу, неторопливо взял телефон и нажал на зеленую кнопку.

– Здравствуй, любимая.

Жена испугалась, Алик никогда так ее не называл, тем более по телефону.

– Ты что, заболел? Что случилось, у тебя УБЭП в кабинете?

– Да нет, все нормально, просто соскучился. Виноват я перед тобой, но ты все равно знай: я очень тебя люблю.

Он в упор смотрел на Наташу, лицо ее покрылось красными пятнами, на скулах заплясали желваки. Механически, как робот на конвейере, она водила помадой по губам.

Не попадала. Рот стал как у вампирши, напившейся свежей крови.

– Правда не УБЭП? – продолжила взволнованно жена. – Если обыск, ты прямо не говори, ты намекни только.

– Да все у меня хорошо. А знаешь, почему хорошо?

– Говори, говори почему, я все пойму, намекай.

Версия с УБЭПом крепко застряла у Ленки в голове.

– Потому что ты у меня есть, глупенькая. Я вот сейчас сидел, вспоминал вчерашнюю ночь, как мы с тобой… и захотелось мне тебя очень сильно.

Этих слов Наташа вынести не смогла.

Она яростно стерла помаду с губ, вскочила и побежала к выходу.

«Беги, беги, дорогая, – подумал Алик, – лучше так, больно и быстро, чем…»

У самой двери Наташа вспомнила, что она босая. Красные туфельки валялись под столом у Алика. Она развернулась и пошла обратно.

– А как ты меня хочешь? – наконец отбросила версию с УБЭПом жена.

– Я хочу тебя долго, нежно. Хочу видеть твои глаза и целовать их…

Наташа подошла к сидящему на кресле Алику и наклонилась за туфлями.

– Я хочу трахать тебя и знать, что не просто какая-то девка раздвигает ноги, а моя самая любимая, родная женщина, мать моих детей. Я хочу, чтобы ты мне еще родила… девочку, как Сашку, маленькую и красивую, похожую на тебя.

Алик почувствовал какую-то возню вокруг своей ширинки. Он опустил голову и увидел, как Наташа берет в рот его член. Это было слишком даже для него. Впервые в жизни он целиком понял смысл слова «кощунство». Так, наверно, чувствовали себя религиозные крестьяне, когда под револьверами революционной чрезвычайки плевали в икону Божьей Матери.

Что-то лопнуло у него в груди, дышать стало нечем, пальцы закололо. Он резко поднял руку, собираясь ударить, оттолкнуть эту бесстыжую стерву. Наташа смотрела на него своими огромными синими глазами. Сосала и смотрела. Ее голова равномерно двигалась, размазанная помада раз в секунду пачкала брюки, но взгляд от Алика не отрывался.