Версальские кружева

– Где она? Вы что тут, совсем с ума сошли? Она всю прошлую ночь дома не была, теперь вторая наступает, а вы даже на телефонный звонок ответить не можете! Муж ее звонит весь вечер, я вру, несу всякую ерунду, думаю – сейчас появится, сейчас появится, а вы тут… Михаил, ну, а ты-то! Так же нельзя, ты же взрослый человек! Должен же понимать, что у девочки есть муж. Это же огромный скандал будет, зачем вам обоим это нужно?!

– Ладно, мам, не шуми! – попросила вышедшая из спальни Марго. – Мы просто заснули и забыли о времени, не ругайся.

– Не ругайся – легко сказать! Отец тоже звонил, говорит: куда пропала? Набирал тебе на мобильный, а от тебя – ни слуху, ни духу.

Михаил принес из кухни куртку и стал помогать Марго одеваться. Нина стояла рядом и молчала, понимая, что им нужно проститься.

– Миша, я… – сказала Марго и как-то поперхнулась на полуслове. – Мама, я не могу дышать без него, ходить, видеть! Ничего не могу… – Слеза покатилась по ее щеке, а глаза отразили боль от ощущения надвигающегося расставания.

– Ангел мой, не плачь! – Он обнял ее и поцелуем поймал следующую соленую слезу.

Глаза Нины расширились от удивления, она замерла. Проявление подобной силы чувств она видела у своей дочери в первый раз в жизни.

– Все! – выдохнула из себя воздух Марго. – Забирай меня! А то я не выдержу и останусь тут. Навсегда!

Нина, ошарашенная и напуганная происходящим, тихонечко потянула дочь за рукав куртки и медленно, непрестанно оглядываясь на Михаила, пошла к выходу.

Они вышли из дома и направились к своим машинам. Михаил подошел к окну; он видел, как они отъехали. В доме остались тишина и пустота; из головы словно откачали воздух, мысли партии в невесомости и отталкивались друг от друга, не принося понимания произошедшего. Его блестяще разработанная операция, жена и дети в далекой Москве – все сейчас разбивалось о неожиданно возникшее препятствие – появившееся и затрепетавшее в нем чувство любви к совершенно пустой и эгоистичной, – как он думал раньше, женщине.

– Ангел… – произнес он в тишину дома. – Мой нежный ангел, куда же ты улетел?..

Сев за стол, он с удовольствием съел холодный борщ прямо из банки, вздохнул и пошел в спальню.

Там, на кровати, лежала ее большая заколка и белый листочек, помеченный прощальным отпечатком красных губ.

Он выключил свет и лег. Пустота не уходила из его головы. Ее лицо, улыбка, тело стояли перед глазами и ныли сладкой болью наступившей разлуки.