Отравленная сталь

– А я бы нет!

– Проблема, – вздохнул Артур.

– Ситуация… проблема… – язвительно сказал Феликс. – Накрыть всю больницу беглым артогнем, а потом еще танками проехаться. Вот и вся проблема!

– Как в девяносто третьем? Из танков по парламенту?

Феликс тогда получил большую шишку на голове и легкое сотрясение мозга в схватке с милицией на Крымском мосту. Он очень досадовал, что ему не случилось участвовать в сражении за белый дом парламента, и тайно завидовал Артуру, которого рикошетной пулей ранило в ногу в Останкине.

Рана от пули – это, конечно, более круто, чем шишка на голове от удара резиновой дубинкой, «демократизатором», как ее тогда называли. Поэтому Феликс притормозил в споре с Артуром и свернул на дорогу компромисса:

– Тогда раздолбать автобусы в поле из вертолетов. Там заложников меньше, – сказал он, морщась от собственной мягкотелости.

Артур вообще не хотел спорить, зная наперед все, что скажет Феликс. Легко рассуждать, когда это не касается тебя лично. Посмотрел бы он на Феликса, если бы кто-то из его близких оказался в заложниках.

Справедливость суждений склонна заискивать перед частным интересом. Нет интереса – и ты излучаешь самоуважение и уверенность, а вот если он есть – совсем другое дело.

Спор увял, едва начавшись, Феликс прилип к телевизору, а Артур принялся вспоминать состоявшуюся днями раньше их поездку с Людочкой на дачу к Косте.

Людочка, вернувшись, еще догуливала отпуск, Артур же мог денек-другой вообще не появляться на работе, тем более что зарплату не платили уже два с половиной месяца.

По его мнению, вероятность того, что его хватятся на службе, асимптотически стремилась к нулю.

Костя… прошел без малого год, как мы расстались с ним и другими героями на Немецком кладбище в Москве. Они пришли туда к установленному каменному надгробию на могиле Ивана Францевича. «Тайну цареву добро хранити, дела же Божии открывати славно» – было написано на черной гранитной плите.

Много тайн унес с собой Иван Францевич Миллер, он же – Жан-Франсуа, он же – Джанфранко, которого кое-кто называл Великим Хизром Европы, бывший советский офицер, сталинский комбриг, человек, волею случая, труда и удачи посвященный в вековые исторические проекты, терпеливо реализуемые сменяющими друг друга поколениями.

«Терпелив, ибо вечен» – эти слова не относятся к суетному представителю публики. Семя скрывается в земле и лишь спустя время обнаруживает себя всходами, возрастает и дает урожай.