Отравленная сталь

Пока что видно, что накапливаются информационные технологии, мы втягиваемся в царство инфраструктуры. Согласен?

– Давай выпьем?

– Обязательно!

– Любишь ты все усложнять, – это уже Марина.

– Мам, тебе же известно, что сложные системы не любят простого анализа и только они способны к самоорганизации. – Артур двигал к себе миску с квашеной капустой. – Можно я рукой возьму? – Он зацепил капусту и вместе с кусочками льда отправил ее в рот.

– Именно. Одна проблема цепляет другую, – это Костя.

– Что вам сказать, мужчины? Не проблема цепляет проблему, а случайность цепляет случайность.

За каждым шагом идет следующий. Что было до того, нам нет дела. Это еще как-то называется, не помню как.

– Ну, мам, ты даешь! Бьешь в яблочко! Это называется марковским процессом.

– Точно! Я уже позабыла.

Артур не смог удержаться от обобщения.

– Друзья мои, – он обращался к матери и крестному. – ледиз энд джентльмене, вы представляете два противоположных взгляда на действительность. Одна стоит за фатальную цепную случайность, а другой – за тщательно скрываемую предопределенность.

– И истина – посередине?

Артур покачал головой.

– Увы! Посередине всякий раз оказывается не истина, а проблема, – сказав это, Артур поднялся и пошел в ванную мыть руки.

Костя перевел глаза на Марину.

– Как он? – Костя покосился в сторону ванной.

– Держится.

– Я скоро на дачу собираюсь. Давай возьму его к себе. Там природа. Перемена места. Как думаешь?

– Ты предложи. Я думаю, ему это только на пользу пойдет.

Пусть отвлечется.

– Аминь, – сказал Костя.

– Вы чего тут? – спросил Артур, возвращаясь в кухню.

– Ничего, – сказала Марина. – Садись… Костя, налей еще. Что-то вы совсем у меня не пьете и не едите!

Когда стало темнеть, Костя засобирался домой. Артур пошел его провожать.

Большой лапой весна нежно сжимала сердце. Подсиненный вечерней ясностью воздух слегка пружинил. Его подгонял легкий, мятно-прохладный ветерок. Можно расстегнуть куртку, сунуть руки в карманы и идти себе навстречу закату.

Идти, развернув плечи, приподняв подбородок, ловя отблески розового света в разрезе между домами.

При Сталине по этой улице ходил трамвай. Костя это помнил, а Артуру достались только остатки трамвайных путей вместе с выстланной булыжником мостовой. При Хрущеве мостовую заасфальтировали. При Брежневе построили два высоких дома. Вот они стоят, похожие на два белых паруса. А там, впереди, на пересечении улицы с Садовым кольцом стоял кинотеатр «Спартак».