Всё пришедшее после

Его поняла, как биолог, только Лия:

– Вы хотите сказать, что маевки, которые проводили революционные рабочие на природе, надо понимать как праздник этого самого символа?

Костя рассмеялся:

– Honi soit qui mal у pense – пусть никто не подумает об этом плохо, как сказал Эдуард III, учредивший орден Подвязки. В Библии, например, мы находим Древо Познания Добра и Зла. Кстати, – Костя взглянул на Артура, – в одной книге мне встретился рисунок витража одной церкви, он изображает дерево рыцарей Круглого стола.

Артур, знаешь, где эта церковь? Во Франции, в Пьерфоне.

– В Пьерфоне? Где жил Портос?

– Вот именно. Ну, так вот, – продолжал Костя свою лекцию, – дерево это одновременно и символ философского роста, и объект тайного знания, секретной философии древних. В каббале, например, есть дерево Сефирот.

– В каббале? Это – что-то запутанное, связанное с цифрами и буквами.

– Каббала, друзья мои, это тайная доктрина древнего Израиля. Душа хасидизма, – ответил Костя.

 – Она изложена в трех книгах: Творения, Величия и Откровения. А Сефирот можно перевести как свойство Невыразимого Единого.

– Чем дальше в лес, тем булочки дороже!

– Подожди, Виталик, – сказала Лия, кладя ладошку ему на руку.

– В каббале, – неторопливо говорил Костя, – буквы и цифры являются Путями Мудрости. Тайна творения открывается через секретную систему их построения.

– Например.

– Скажем, первые три буквы имеют в своем основании равновесие: на одной чаше весов добродетели, на другой – пороки, и они уравновешены, кто скажет, чем?

– Мудростью!

– Силой!

– Красотой!

– Нет, друзья мои.

Добродетели и пороки уравновешены языком!

– Значит, тот, кто хорошо владеет языком…

– Хорошо наклеивает марки!

Отсмеявшись, Костя спросил:

– А теперь скажите, что прочнее, порок или добродетель?

– Одинаково!

– Добродетель!

– Порок!

– Древние считали, что нет ничего более хрупкого, чем добродетель.

Вот взгляните на эти карты: они стали инструментом порока и донесли до наших семидесятых годов наставление Посвященных. Карты даже называют королевской дорогой к мудрости.

– Вот эти карты?

– Нет, не совсем эти.

– Я видела настоящие карты. Их всего семьдесят восемь, из них двадцать две считаются главными, а пятьдесят шесть – малыми. Колода малых карт очень похожа на нашу. А на главных изображены целые картины.