«Третьяковка» и другие московские повести

А скольких еще

За собою утащит в могилу!

– Володька из прошлой поездки

Вернулся ну просто скелетом!

– Иван! Мы уже говорили об этом.

Ну я виновата, сглупила,

Могла бы понять,

Что этот дурак не сумеет

На месте прислугу нанять.

Я с ним отправляю Дуняшу.

Готовить она научилась

И девочка скромная.

– Рад за нее.

Но как бы чего не случилось!

. . . . . . . . . . .

– Что, Дуня,

Варвара совсем помогать вам не хочет?

Конечно, твое поведенье похвально, и очень.

Но в чем же ты ходишь!

Аж страшно смотреть.

Вот тут мои старые платья.

А то на тебя поглядят —

И решат, что мы людям не платим.

V

Ну что, тебе страшно, дуреха?

И страшно, и нет:

Ведь это же все происходит во сне.

А может быть, ей вспоминаются прежние сны?

Иль заново снятся? —

Иначе откуда знаком

Ей этот бревенчатый город

И дом,

В котором они поселились,

И в Каме глубокой

Хранящая тайну вода…

А может быть, здесь они жили всегда?

А все остальное приснилось?.

Царь Манассия[2 - Манассия – иудейский царь, четырнадцатый из династии Давида. Период его правления охватывает почти всю первую половину VII в. до н. э. В IV Книге Царств (21, 11–12) о нем сказано: «.За то, что сделал Манассия, царь Иудейский. так говорит Господь, Бог Израилев, – вот, Я наведу такое зло на Иерусалим и на Иуду, о котором кто услышит, зазвенит в обоих ушах у того.» Также у пророка Иеремии: «.Так говорит Господь: <…> отдам их [израильтян] на озлобление всем царствам земли за Манассию, сына Езекии, царя Иудейского, за то, что он сделал в Иерусалиме» (15, 4).

Повесть

I

Царя Манассии грехи

Тяжелой тучей

Висели над Иерусалимом.

В должный срок

Она дождем свинцовым разродилась

И каменным.

Пустыней стал великий город,

Возлюбленный Всевышним.

И не избегнул наказанья царь Манассия:

Он был закован в цепи

И на чужбину отведен как пленник.

В огромном Вавилоне

Он в тесную был помещен темницу

И там оставлен

С памятью своей наедине.

Возможна ль собеседница ужасней?

Таких грехов жестоких и бесстыдных,

Какими до краев она полна,

Никто еще не совершал, пожалуй.

Едва захочет

Сознанье истомленное Манассии

В какой-нибудь из уголков ее забиться,

Его тотчас оттуда гонит прочь

Видение кровавого кощунства,

Им совершенного.

И так – в несчетный раз.

Отчаявшись, решает царь

С обоими —

С сознанием и с памятью —

Покончить разом.