О Михаиле Булгакове и «собачьем сердце»

О Михаиле Булгакове и «собачьем сердце»

Елена Грантовна Степанян

Поэт и драматург Е. Г. Степанян, автор известного романа-драмы «Царский выбор», поражает читателя ярким произведением совершенно иного жанра. Это эссе – поданная в остроумной художественной форме литературоведческая работа, новое слово в булгаковедении, проникающее в глубину архетипа булгаковского мировидения. За буквой фантастической реальности автор распознаёт и открывает читателю истинный духовный замысел Михаила Булгакова.

Елена Грантовна Степанян

О Михаиле Булгакове и «собачьем сердце»

…Будете как боги, знающие добро и зло…

…На помощь Твою надеюсь, Господи…

…Горе живущим на земле… ибо к вам сошел дьявол…

…На помощь Твою надеюсь, Господи…

…Будете как боги, знающие добро и зло…

…На помощь Твою надеюсь, Господи…

…Горе живущим на земле… ибо к вам сошел дьявол…

…На помощь Твою надеюсь, Господи…

– Я вскрыл целую тысячу трупов, и ни в одном из них не обнаружил никаких признаков души, – заявил профессор Мечников.

В ответ, несомненно, раздались аплодисменты.

Дело происходило на заре XX века. Новый бог был дан людям. Имя ему Наука. Возражать жрецу Науки было всё равно, что признаться… – но никто не признавался! Младенца не нашлось, который задал бы прославленному ученому самый естественный вопрос – что? это он вздумал отыскивать душу в предмете, который, собственно, и характеризуется отсутствием души? Сказано, что нет души – значит нету! А раз нету, то и не было никогда.

А что же тогда было и есть? – Труп. Просто сначала этот труп живой, а затем – мёртвый.

В повести М. А. Булгакова «Собачье сердце» выдающийся ученый Ф. Ф. Преображенский в процессе эксперимента неожиданно для себя решает небывалую задачу – создает на основе мертвого трупа новую человеческую единицу. Труп, таким образом, выступает в качестве подателя жизни. Что это – литературная фантазия? Ничуть! Недаром же научно обосновано и в школьные учебники записано – живое происходит из неживого, органическое из неорганического.

Оспаривать эту истину – всё равно что отрицать последовательность элементов гениальной таблицы Менделеева. Это занятие, достойное не просто обскурантов и невежд, а форменных животных. И одно такое животное, пёс Шарик, герой вышеупомянутой повести Булгакова, позволило себе взобраться на стол своего высокоучёного хозяина – и так засветило по портрету профессора Мечникова, что только осколки посыпались. Рискованно, что ни говори.