Святлания

]…»

«Все лучшие войны, о Боже!»

Коня седлать просит Наполеон,

Узреть поле битвы сам хочет он.

II

Устало солдаты брели на ночлег,

Носились без всадников кони,

Капрал Шарль Гуно, взятый в армию клерк,

Лежал в груде трупов на склоне.

Контужен в сражении был он слегка,

Во время шестого на флеши броска.

Гуно, как солдат, был не очень хорош,

Но был он другим необычен:

Он внешностью был с императором схож,

Таким же сложеньем отличен.

Слыхал он порой насмешки солдат:

«Гуно – император! Виват! Виват!»

Но вот он очнулся, повсюду темно,

Лежат мертвецы друг на друге,

Поднявшись, к своим бивуакам Гуно

Поплёлся в великом испуге.

Но русские с флешей раньше ушли,

И скоро Гуно уланы нашли.

Хотели его отвезти в лазарет,

Но гордо Гуно отказался,

Не знал он ещё, что полка его нет,

С уланами греться остался.

Поел у костра, глубоко зевнул,

На землю прилёг и тут же заснул.

И снился ему необычнейший сон:

Сидит он как будто на троне,

Придворною свитой, как царь, окружён,

И скипетр сжимает в ладони,

Корона блестит на лбу у него,

Но гром прогремел – и нет ничего.

III

Мерцала луна, вырываясь из туч,

Дул резкий, порывистый ветер,

Ступал император меж мертвых тел куч

По полю страданья и смерти.

Тяжёлою думой был он томим,

И свита ступала следом за ним.

Слышны были всюду стенанья людей,

Владыка сильней хмурил брови,

С земли к небесам испарялись везде

Пары человеческой крови.

И видел царь галлов ужас и страх,

И слышал мольбы на всех языках.

Тут, в русской земле, вся Европа была —

Французы, поляки, австрийцы,

Италии, Рейна бойцы без числа,

Испанцы и далматийцы.

Лежали люди без ног и без рук,

И смерть торопили избавить от мук.

И свите приказ император даёт:

«Собрать всех раненых с поля!»

И дальше один уже молча идёт,

Один среди смерти и боли.

Вдруг раненый рядом с ним застонал,

И голос его император узнал.

Огюст Коленкур, генерал молодой,

Любимец солдат и фортуны,

Лежал в луже крови, сжимая рукой

Портрет красавицы юной.

Была это Бланш – невеста его.

«Вы ранены, граф?» «Пустяки, ничего…»

Сказал и свой дух в тот же миг испустил,

Поникнув кудрявой главою,

И прочь император скорей поспешил,

На трупы ступая порою.