Святлания

И говорил, обращаясь к луне:

«О Боже, за что? За что это мне?

Желал я того ли? О нет, никогда!

Желал я, чтоб все жили в мире!

Закон и свободу я сеял всегда,

В Берлине, Варшаве, Каире.

Везде я лишь мира искал одного

И меч обнажал для защиты его.

Но мира всё нет, а трупов всё больше!

И кости французов повсюду –

В Египте, Италии, Австрии, Польше,

Кто их заберёт всех оттуда?

Кто их для семей, для жён воскресит?

Кто будет ещё здесь завтра убит?

Когда завершится это безумство?

Чем вспомнят правление моё?

Война – это варварское искусство,

А слава – мираж… К дьяволу всё!»

Владыка садится быстро верхом

И с бранного поля едет тайком.

IV

Луна освещает дорогу с небес,

Кончается скоро равнина,

Несёт императора конь через лес,

Дрожит под копытами глина.

Вдруг лес расступился, и стало светлей,

Открылась поляна в свете лучей.

И всадник в смятеньи слезает с коня,

Свою треуголку роняет,

А свет ярче самого яркого дня,

Нездешним сияньем мерцает.

И дух затаив, пришелец стоит,

Свет ярко сияет, но не слепит.

Глядит император вперёд пред собой,

Шаг сделать дальше боится,

А конь его верный трясёт головой,

И роет землю копытцем.

Прозрачен воздух, как будто в горах,

И тишина неземная в ушах.

Дивится наш путник виденью тому,

Глядит на сверкающий глянец,

Вдруг видит: из света навстречу к нему

Выходит загадочный старец.

Спокоен и чист очей его взор,

Но чтит в них пришлец себе приговор.

И падает вдруг на колени герой,

Бессильно и горько рыдает,

И смотрит сочувственно старец седой,

И вдруг его… благословляет,

Крестом золотым касается уст,

И падает в пыль император без чувств.

V

Румянится небо, восходит рассвет,

Не спят полководцы французов.

Нигде императора в лагере нет,

Не взял ли его в плен Кутузов?

Но вдруг раздаётся топот копыт,

И вот Бонапарт пред свитой стоит.

Лицо посвежело и взгляд молодой,

С коня он поспешно слезает,

Такой же как прежде, весёлый, простой,

Всех маршалов он обнимает,

Целует гвардейцев, целует солдат,

«Виват, император!» – люди кричат.