Хангаслахденваара

Уж лучше бы черти распилили бензопилами и побросали куски тела на съедение разноцветным мышам… Изо всех сил старается Вова влезть в душу, покопаться там, растравить затянувшиеся было раны. Растравит, поковыряется и уйдёт домой, к своей жене и ребятишкам, а ты мучайся в одиночестве, корчись от боли. Хорош товарищ, ничего не скажешь!

– И написал ты эту повесть о Шурочке…

– О заднице вонючей я её написал! – заорал Саша, подскочив на диване. – Пристал со своей Шурочкой! Пошла она… Дура недоделанная!

Володька поправил очки, выбрался из кресла и подошёл к окну.

Глядя сквозь стекло, которое давно не мешало бы помыть, на крыши припаркованных во дворе машин, он тихо, но уверенно повторил:

– О Шурочке ты её написал. Не ври мне.

Саша вздохнул и ничего не ответил. Володя был прав: даже строчка «Посвящается Александре, единственной и неповторимой» планировалась на первом листе, но впоследствии Саша передумал – больно жирно будет… Награды нужно заслужить.

* * *

Он познакомился с ней через год после развода.

«Наша встреча не была случайной! – любила рассказывать знакомым Шурочка. – Мало кто так знакомится в обычной жизни! Мы познакомились как булгаковские Мастер и Маргарита! Точь-в-точь! Правда, Сашенька?»

Да-да, точь-в-точь. Почти. Она так же шла по улице с букетом цветов, подаренных ей коллегами по работе в честь Дня рождения, который, впрочем, ощущался обычным будним днём. Она была взрослой женщиной и знала, что чудес не бывает, что жизнь – не сказка, но так хотелось верить во что-то необычное, так страстно желалось чуда…

А он посмотрел на неё просто как на красивую женщину.

Она почувствовала этот взгляд, её большие серые глаза расширились от удивления. Чему удивилась Шурочка в тот момент? Она не знала, просто предчувствие чего-то хорошего (предчувствие ЧУДА!) заполнило её сердце. Эта сцена была настолько знакомой, что Александр из бездумного озорства захотел доиграть роль до конца – ему всё равно было нечего делать, он никуда не торопился.

Он подошёл к ней.

Незнакомка, как оказалось, тоже читала Булгакова.

– Вам нравятся мои цветы? – с улыбкой спросила она.

Он посмотрел на огромный букет алых роз и ответил:

– Нет. Я больше полевые цветы люблю.

Она звонко рассмеялась и зашвырнула розы в сторону проезжей части, лишив возможности поднять букет и вернуть ей. Да и хрен с ним, с этим букетом! Саша улыбнулся, она взяла его под руку, и они вместе пошли по тротуару, разговаривая о всяких мелочах, словно давние знакомые.