Абдул Толик

Никто, кроме Абдула и Толика, на русском не говорил. Толик, высокий узбек, первый полез знакомиться. На голове он носил черный сноп волос, который покачивался там, как тюк на верблюде. Толик, в отличие от лысого дружка, распространял вокруг здоровый дух веселого авантюризма.

– А вы были Германь? – первым делом спросил у нас Толик.

– Были, брат.

– Я тоже скоро поехать…

– В Германию?

– У меня там родственник живет… к нему еду. В Германь хорошо, – добавил он сладким, как дыня голосом.

Билетов ждали минут двадцать. Заочники успели выкурить почти весь мой табак. Наконец, принесли три картонных прямоугольника. Мы показали их ближайшему полицейскому, как специалисту по ценным бумагам. Полицейский повертел их перед глазами, потом стал махать руками и восторженно кивать головой. Внимательно следя за его жестами, мы решили – билеты настоящие.

– Четыреста юань надо дать ему, – указал глазами Абдул на пожилого дядю, застывшего с улыбкой между «студентами», утонувших в голландском дыму.

– Двойная такса? Ладно. Сойдет.

Поделив между собой маржу, участники стали расходиться. Остались Абдул, Толик и Муслим. Последний разговаривал мало и выглядел франтом – брючки и поло новые, лицо гладкое. Мучительно хотелось выпить холодной и хмельной рисовой жидкости. Всей толпой двинулись обратно – к рынку. Абдул с Толиком решили отложить свои дела. Их офис – третий этаж базара, а фирма не имеет регистрации и называется

«ТРЕТЬЕСОРТНЫЕ МАКЛЕРЫ-ВЫМОГАТЕЛИ АБДУЛ & ТОЛИК»

– Смотри, сейчас далялы выставят черинку, – вмешались Грумм-Гржимайло, прячась под тридцатой страницей своих «Описаний» у меня в сумке.

Они оказались правы – «студенты» предложили магарыч: на только что заработанные деньги они накупили уйгурского пива в забегаловке, затертой где-то в углу этого кошмарного базара и стали нас угощать. Там же мы его и выпили. Потом пошли гулять по городу.

Не знаю, что мы делали весь день, но точно помню, как Абдул неожиданно стал ловить такси:

– Едем к нам… наш район.

Будем показывать.

– Что показывать, брат?

– Мы там жить, – тряс своей черной копной Толик, без устали улыбаясь.

Все четыре двери красного такси хлопнули разом – мы вывалились из машины бог знает где. Под ногами обильно захрустела сухая шелуха и пластиковый мусор. Ботинок Николая поехал по гнилой фруктовой слизи куда-то вбок; он резко взмахнул руками, но не упал.