Тачка. Рассказы

Хлопнула входная дверь и не успела мать попросить купить хлеба как Зина уже стояла у подъезда и разглядывала подъехавшую машину, из которой соседка тётя Маша волоком вытащила две огромные сетки с луком.

– Куда ей столько, – удивилась Зина.

Вечером, после прогулки, она вспомнила огромные сетки с луком, новый смартфон подруги, вошла вконтакт и добавила в объявление: – Продаю картины, графика, пейзаж, не дорого! Рисую портрет без фона триста рублей, сложный портрет с фоном пятьсот рублей, тому, кто приводит мне двух клиентов, один портрет без фона бесплатно.

Про то, что тому «кто приводит» бывает бонус, она знала из сетевого маркетинга, которым пробовала заниматься. Зина перечитала объявление, расставила запятые и добавила: – Простите за коммерцию, но сена хочется.

На объявление никто не откликнулся ни в первую неделю, ни во вторую.

По вечерам Зина скучала у окна. Со второго этажа ей была видна серая, безликая стена телефонной станции. Зина прищурилась и представила как невидимые телефонные нити, которые переплетаясь, связывают между собой людей, города, страны.

Миллионы людей, сотни миллионов, говорили, отдыхали, ели и пили на концах этих нитей.

– Интересно, какие отношения их связывают, – подумала Зина и сама себе ответила: – родственные узы или любовные отношения. Впрочем, я не верю в «любовь до гроба», «вместе раз и навсегда», «вторая половинка», «предназначенный судьбой», Антону надо сказать, чтобы губу особо не раскатывал, но пока пусть ходит кругами.

Чтобы объясниться с ним Зина составила целый трактат о своём понимании отношений. Трактат получился великолепный: – Если мне человек приятен тем, как он говорит, что он говорит, как он относится при этом ко мне, без насмешки, без пренебрежения, без высокомерия, без негатива, мне начинает нравиться его голос. Насмешка, пренебрежение и высокомерие не ставились во главу угла трактата и не были своеобразной точкой отправления, она ставила ударение на «его голос», потому что голос у Антона был тонкий, и он этого стеснялся.

– Если мне нравится его речь и то, о чем он говорит, я привыкаю к его голосу, – продолжала она мысль: – И симпатизировать этому голосу.

Чтобы дать Антону минимум надежды она добавила; – Мне могла не нравиться его внешность, с точки зрения эстетической, но если мне нравится его речь, потом голос, мне начинает нравиться внешность, какой бы она ни была.