В прекрасном и яростном мире… Стихи

А, быть может, это дело – песни,

Что я завтра радостно сложу?

Или где-то старичок безвестный,

Коего под локоть поддержу?

Может, это день и час, когда я

В будущем неведомо году,

Ни о чём уж больше не гадая,

За родную землю упаду?..

Ничего покамест неизвестно.

Не проста задачка, непроста!

Надо жить уверенно и честно.

Только смерть всё ставит на места

Возраст

Хосе Нуньо, другу из Барселоны

О, годы! Что со мною сталось!

Очки, морщины, седина…

Неужто в самом деле старость

И чаша выпита до дна?

Но как же старость, если Моцарт

Теснит дыханье мне опять,

И сердце учащённо бьётся,

И, как ему, мне тридцать пять;

И если Лермонтова строки

Зовут меня на бой за честь,

На бой бесстрашный и жестокий,

И, как ему, мне двадцать шесть;

И если над судьбой Джульетты

Меня опять застал рассвет,

И я шепчу её обеты,

И мне, как ей, шестнадцать лет.

Уезжает Рая Коган

Как с утра у нас в подъезде

Только «Ох!» да только «Ах!»,

Все квартиры, все соседи

Словно на похоронах…

Подкатило ровно в десять

Грузовое к нам такси.

Не успели всё мы взвесить,

Как уж слышим: «Выноси!»

Ты ли это? Это Рая ль?

Ты ли это, чёрт возьми,

Отправляешься в Израиль

С малолетними детьми?

И выходит Рая Коган,

Грузит шкаф, диван, бельё…

Не судите слишком строго,

Люди русские, её.

Потому что Коган Рая,

Покидая отчий край,

Едет хоть и не из рая,

Но едва ли прямо в рай;

Потому что ей за сорок,

Два мальчишки-сорванца,

И удел их, право ж, горек:

Есть отец, и нет отца;

Потому что у Раиски

Блажь гнездится в голове,

Что альфонсы в Тельавивске

Совестливей, чем в Москве,

Что в земле обетованной

Разорвёт мытарства круг —

Там квартира с суперванной,

Там и суженый супруг…

Безотцовщину видали

Наши бабы столько раз!

Но отчизну чтоб кидали

Да с детьми – в чужие дали, —

Это видят лишь сейчас.

И, не зная, слаще ль, горше

Там им будет – «Ох!» и «Ах!» —

Плачут русские лифтёрши

О еврейских пацанах.

Весна

Зима была такой унылой

И беспросветно-затяжной,

Что всем казалось: с прежней силой

Не обновится мир весной.

Зима была такой тяжёлой —

Метели, вьюги, холода, —

Что думать о весне весёлой

Казалось дико иногда.

Зима была такой жестокой —

Тоска, хандра давили всех, —

Что о весне голубоокой

Мечтать казалось просто грех.