В прекрасном и яростном мире… Стихи

Но день пришёл – она настала

И прядь откинула с чела,

И, как обычно, заблистала,

И, как впервые, расцвела.

    Апрель 1978

Август

Прекрасно всё,

куда ни брошу взор —

Цветы, деревья, птичьи трели, небо,

Безбрежных далей манящий простор,

Волна, бегущая по полю хлеба.

Прекрасно всё,

что слышу – дальний смех,

Шуршанье листьев, лёгкий шаг любимой,

Шум детских нестареющих потех,

Свист крыльев птицы, пролетевшей мимо.

Прекрасно всё,

что ощущаю я

И рук, и тела каждым сантиметром —

Текучих вод прохладная струя,

Полдневный зной и дуновенье ветра.

Прекрасно всё,

что на душе сейчас —

Любовь, восторг, печаль, благодаренье…

Со мной и с вами было так не раз —

И всё-таки достойно удивленья!

Юность в шинели

«Нельзя включить воспоминания…»

Нельзя включить воспоминания,

Как телевизор или свет —

Тут бесполезны все старания,

Тут никаких рецептов нет.

Они приходят как бы сами.

Законы их сложны, тонки,

Но, уж явясь, идут за нами

Порой до гробовой доски.

«Когда мне снится-вспоминается…»

Когда мне снится-вспоминается

То, что я видел на войне,

Со мною иногда случается —

Кричу невольно я во сне.

Как я боюсь, чтоб этот крик

В твою светёлку не проник.

«Ты всего на три года моложе меня…»

Ты всего на три года моложе меня —

В нашем возрасте это пустяк.

Но меня опалило дыханье огня,

Хоть и ты уж давно не простак.

И тебе довелось натерпеться всего,

Тоже лиха досталось хлебнуть,

Только горьких прозрений пути моего

Не знавал и не знает твой путь.

Я тебе это вовсе не ставлю в вину.

Никому не судья, не кумир, —

Просто видел я

больше тебя

на войну,

На огромный и яростный мир.

Ровно в четыре часа

Он в эту ночь уснуть не может,

Сосед мой, отставной майор.

Та боль его доныне гложет,

Тот гнев горит в нём до сих пор.

А если и вздремнёт усталый,

То уж в четыре-то часа,

Как по команде запоздалой,

Он вскочит и протрёт глаза.

И перед ним опять виденья

Того рассвета, дня того,

Когда свершилось нападенье

На землю милую его.

На пограничном полустанке

Их было горсточка людей,

И через них прорвались танки

На спящих женщин и детей.

Он будто слышал, как граница

Внезапно хряснула. А он

Мог лишь стонать да материться,

Последний расстреляв патрон.

Ему нет дела до масштаба

Чужой вины и в чём вина.