Закулисный роман

Но нам необходимо, чтобы он сыграл нашего Дориана Грея.

К столу вернулись Катя и Вацлав. У Катьки от щек прикуривать можно было. Она потихоньку опустилась на свое место и впала в задумчивость. Вац принялся рассказывать какой-то курьезный случай, произошедший в лондонском театре, где он как раз репетировал Есенина, а Ванесса Редгрейв – Айседору Дункан. В этом ему всегда равных не было – он умел рассказывать так, что все слушатели ахали, хватались за головы, ужасались, хохотали. В общем, через десять минут все уже ржали как кони, и вечеринка «старых приятелей и однокурсников» потекла в привычном русле.

Не знаю, как окучивали нашего потенциального Дориана остальные. Ксения, наверно, наседала на то, что этот спектакль станет самым главным событием столичной культуры, а имя исполнителя главной роли останется в веках. Катерина стонала на тему «Как молоды мы были». Влад твердил, «как будет отпадно снова замутить всем вместе такую крутую мульку». Ада пыталась наводящими вопросами выяснить, что там на самом деле творится у него в башке.

Ну а я решил при очередной нашей встрече упирать на то, что деньги лишними не бывают. Ясно, что Вацлав особо не нуждается, ну так прикупит очередной каратничек из британской сокровищницы. Семьи-то у него явно нет, ни словечком он о ней не обмолвился.

Мы встретились с ним через два дня, как раз за пару часов до вечерней репетиции. Вацлав явился элегантный, как рояль, в каком-то черном пальто, по-щегольски отороченном баргузинским соболем, наверняка стоившим как мои «Жигули» одиннадцатой модели, взятые, между прочим, в кредит: теща, сучара старая, денег не дала, пришлось залезать в долговую яму.

Ладно, не о том ща.

Засели мы в театральном буфете, пили дешевый кофе из пластиковых стаканчиков. Я гнул свою линию, втирал ему, сколько отвалят спонсоры за его имя на афише.

– Гоша, – скучающим тоном спросил он, – а тебе в этом деле какой интерес? Ты своего лорда Генри и так сыграешь, со мной или без меня.

– Слушай, друг, я с тобой буду откровенен, – решился я.

 – Да мне насрать с высокой колокольни на лорда Генри. Если мне хорошо заплатят, я хоть болонку сыграю. Можешь ща облить меня презрением и начать заливать, что в нашей профессии деньги не главное, главное – искусство. Но я тебе скажу, ты поживи пятнадцать лет в панельной двушке с женой, тещей и тремя детьми, так сразу принципы подрастеряешь.

– Почему я должен тебя презирать? – удивился Вацлав. – Человек, которым движет страсть, всегда интересен.