Закулисный роман

Вацлав хмыкнул:

– Тогда ты скорее должна его ненавидеть.

– Почему? – ахнула я.

– Этим всегда оканчиваются бесполезные жертвы, – пожал плечами он. – Ты положила на него всю жизнь, упивалась своей преданностью и бескорыстием. И вот ты видишь, что молодость почти прошла, а он так и не оценил всего, и начинаешь жалеть себя, стонать об упущенном времени и тихо ненавидеть того, ради кого ты пожертвовала собой.

Меня словно обдало кипятком. Неужели Вацлав прав, черт возьми, прав, как и в прошлый раз, и я опять совершила глупость длиной в целую жизнь, почти что самоубийство? Только теперь по-настоящему, и поделать с этим ничего уже нельзя?!

– Это неправда, неправда! – отчаянно выкрикнула я.

– Ш-ш-ш! – Он приложил палец к губам, кивнув на сцену, где продолжалась репетиция.

Я снова заговорила прерывающимся шепотом:

– Это жизнь для тебя эгоистична, пуста и бессмысленна! Неужели ты хочешь сказать, что презираешь милосердие?

– Милосердие иногда в том и заключается, чтобы оставить человека в покое и позволить ему пройти свой путь, – возразил он.

 – Пойми, Катя, у тебя есть только твоя жизнь, твоя память, все остальное – фикция, неясные отражения в воде. Ты никогда не сможешь узнать наверняка, что думает о твоей роли в его жизни Влад, у тебя есть только твои собственные представления о том, какой он тебя видит. Так неужели ради этой недостоверной информации стоит бесславно хоронить себя на долгие годы? Подумай, ведь у тебя есть еще немного времени на себя саму, как считаешь, Кетти?

Я понимала, что в его словах есть какая-то неточность, изъян логики, но голос Вацлава слишком гипнотически действовал на меня, его мерцающие в полумраке зеленовато-золотистые глаза лишали меня воли.

Я возражала из последних сил:

– Почему ты думаешь, что я жалею о том, как прожила жизнь? Неужели все люди на свете должны быть счастливы только в погоне за славой, успехом, романами? Ты не веришь, что можно быть счастливым, просто заботясь о любимом человеке?

– Любимом? – язвительно переспросил он.

 – Значит, ты в самом деле преданно любишь Влада? Скажи мне!

Он шагнул ближе, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Мне было больно от его насмешливого, откровенного взгляда, в горле щипало, я боялась, что сейчас разрыдаюсь. Вацлав наклонился и слегка коснулся губами моего рта. Его губы были горячими, властными, дерзкими. Колени у меня подкосились, я прошептала:

– Нет, нет! Пусти меня, я не могу.