Последний мужчина

– Значит, мне повезло?

– Повезло? Ну, в каком-то смысле и в какой-то момент, может быть.

– Почему в «каком-то смысле»? Ведь если не случилось, значит…

– Не скажи. Подумай сам, может ли быть благородным тот, кто, избавив тебя от ужаса финала, заставил испытать финал другого человека.

– То есть?

– Ты кому-то нужен. И планы его пострашнее всего, что предстояло тебе пережить. Боюсь, в его власти снова сделать рокировку испытания. Так что не торопись с «везением». Иначе никакой логики, не правда ли? Вот тогда и будет выбор у тебя.

Всем выборам выбор! – Последние слова голос произнёс со зловещим оттенком.

Сергея бросило в пот. Ему показалось, что собеседница усмехнулась.

– Но для чего? Для чего я могу быть нужен? Именно я? Вокруг миллионы таких же!

– Я не пифия и не оракул. У меня свой интерес к тебе. Говорила уже. Но могу дать полезный совет: не торопись узнавать ответ. Дай время и другим событиям. Уж кто-кто, а ты точно узнаешь правду. Рано или поздно.

– Каким событиям? Какое время? Я ничего подобного больше видеть не хочу! – вновь, теряя самообладание, в истерике закричал мужчина.

Капли уже горячего, нестерпимо горячего пота, перемешиваясь со слезами, заливали ему глаза. Крик провалился в пустоту. И вдруг в этой странно-гулкой пустоте он услышал:

– Ты, конечно, жил и дальше. Но разве мог бы назвать это жизнью? Повернись! – как гром ударил по ушам голос. – Посмотри на себя в зеркало!

Вдруг, к ужасу Сергея, тысячи канатов, будто привязанные к его телу, стали медленно, со скрипом накручиваться на невидимый барабан.

Страшно сопротивляясь, боясь того, что может увидеть, он пытался изо всех сил зацепиться за торчащие из стены выступы.

– Как тяжело идёт, ух, не смазали… в прошлый раз легче было, – шёпот прерывался учащённым дыханием. – Впрочем, значит, просыпаешься…

Неожиданно Сергей краем глаза увидел наплывающее зеркало. Ещё через мгновение, уже обессилев и стараясь не смотреть, закрыть ставшие вдруг непослушными веки, он дико закричал: из зеркала, на него смотрело знакомое лицо, только ядовито-зелёное.

Не розовое, не бледное, каким обманывал идущих рядом, а ядовито-зелёное. И тут он вспомнил смертника в фильме. Тот испытал подобное и, содрогаясь, говорил об этом. Лицо было мёртвым. Сергей мог поклясться, что в это мгновение почувствовал холодные стены каземата, решётки и стрёкот камеры. Но за камерой! За съёмочной камерой стояло нечто, от одного взгляда на которое у него зашевелились волосы.