Сборщик душ

Тут она устремила взгляд на кольцо у меня на пальце, носящее, как видите, изображение компаса – знак моего Ордена. Я несколько удивился ее мирской осведомленности, позволяющей узнать сей символ и, более того, даже иметь некоторое представление о налагаемых на нас ограничениях – впрочем, весьма небольшое, иначе она поняла бы, что я не имею ни малейшего желания вставать на пути у божества, возжелавшего смертности, я, свято верующий, что люди должны верховенствовать над богами и что труды наши в этом мире не придут к концу, пока последний божок не будет извергнут туда, откуда пришел.

Полагаю, это несколько более радикальные взгляды, нежели те, которых придерживаетесь вы, сэр, заблудившийся в определениях, вынужденный выносить отдельное суждение о каждом конкретном боге, с которым имеете дело: благожелателен он и безвреден или же злонамерен и опасен, и надо ли его в связи с этим уничтожить или всего лишь изгнать… Мы всех их считаем вредителями, от которых следует избавляться при первой же возможности. Впрочем, некоторые могут сначала принести людям пользу.

– Вы правы, до богов мне нет никакого дела, – сказал ей я. – Но раз вы желаете стать смертной, то и относиться к вам я буду как к смертной. А раз так, вы мне не враг. При условии, само собой, что достижение вашей цели не будет сопровождаться, например, изъятием запасов крови у множества людей обманным путем.

– Кровь тут вообще ни при чем, – величаво заверила меня Юддра.

Она подвинулась к окну и посмотрела наружу:

– Думаю, мы уже недалеко от развилки Халлека.

Здесь мы распрощаемся. Прошу вас никому не рассказывать ни о нашем нежном свидании, ни даже о самом нашем знакомстве: мы с сестрой не хотим обратно в храм, а кругом так и кишат шпионы и платные осведомители.

– Я никому об этом не скажу и не напишу, – пообещал я. – Надеюсь встретить вас когда-нибудь снова – когда вы будете простой смертной женщиной, а не блудной богиней. Если пожелаете, вы легко сможете найти мой дурлалский дом. У него крыша из желтой черепицы, он один такой на улице Водяного Медведя.

О нашей первой встрече осталось сказать немногое. На подъезде к развилке Халлека она снова обратилась в холодную нефритовую статуэтку, после чего я, повинуясь данным мне указаниям, вышел из поезда, перенес ее через улицу и устроил в ветвях старого харкамона, посаженного на месте какой-то древней битвы. У вагона я обернулся и успел заметить, как некая фигура в плаще с капюшоном спикировала с дерева, схватила статуэтку и была такова.