Записки Замухрышки (сборник)

Кормила она свою скотину через маленькое окошко внизу двери, откуда высовывался только огромный пятачок. Свинья обожала есть красные кирпичи. Балда молотком разбивала кирпич на небольшие кусочки и совала в окошко. Свинка грызла их, словно сахар, с таким же звуком, а из ее пасти текли красные, как будто сладкие, слюни. Это было для нас маленьким цирком.

Резать свинью Балда позвала всех мужчин. Даже мой отец зачем-то пошел туда. В подобных делах он не был мастером и крови боялся. Зарезать свинью толком не смогли.

Даже с перерезанным горлом, она носилась по двору, орошая все вокруг кровью и распугивая неумелых мужиков.

Чем это все кончилось, я не знаю, но меня потом долго не пускали во двор.

КАК Я НЕ ПОШЛА В ДЕТСКИЙ САД

Между двумя и тремя годами я мечтала о домике для кукол. Это сейчас у всех Барби да Синди, а тогда у меня не было почти никаких игрушек. Зато мои мозги работали, как дизайнерское бюро какой-нибудь заграничной игрушечной фирмы. Мысленно я наряжала кукол в роскошные наряды, а свой кукольный дом украшала различной обстановкой.

Чего у меня там только не было! Короче, в моей голове было все то, что сейчас есть у моих детей в детской комнате. На мечте меня и поймали.

В три года родители решили отдать меня в детский сад. Мама мне говорила, что все, о чем я мечтаю, есть в детском саду, и во все это добро можно запросто играть. Я поверила и согласилась. Оформили документы. Меня привели в детсад. Оставалось только показаться врачу, и в группу!

В медкабинете произошло следующее: меня поставили на кушетку, и врачиха задрала майку, чтобы послушать легкие.

К этим процедурам я не была морально готова. На мне почему-то не оказалось трусов, а в кабинете был мой отец и еще какой-то мужчина. Я одернула майку вниз. Грубой рукой ее опять задрали. Потом опять! Я завопила, начала отбиваться и плеваться. Такой меня никто никогда не видел, да я и не была такой. Мне просто было стыдно, меня оскорбили!

На улице мама сказала, что ненормальных детей не берут в детские сады.

Как я была рада! Мне уже не хотелось никаких игрушек.

С тех пор я сидела дома одна. За мною «присматривала» соседка Юниха, которая в это время болела и лежала за стеной. Мы с ней перестукивались. Мама платила за эти перестукивания сто рублей.

Позже моими няньками стали двоюродные братья – сыновья маминой сестры тети Веры. У нее было четверо детей: дочка Женя, старше Ларисы на десять лет, и сыновья Шура, Юра и Вова.