Вначале было слово

Она

Я ехала к нему и видела – его руки…

Не лицо, не глаза, не губы, которые… Руки. Через них я помню – его. Помнит мое тело и мой мозг, и мое сердце, все то, что – я… Я так и скажу: «Я соскучилась по твоим рукам…» И – произнесу его имя. Не про себя, не в мыслях, не во сне, а – просто, возьму и скажу, прямо в его ладони… Ему…

…Меня пропустили, привели, усадили, дали стакан воды и сказали, что ты – умер. И показали какую-то бумагу. И – прочли. «Около четырех часов утра… от острой сердечной недостаточности… врач… дежурный офицер охраны… подписи…»

…«Запомни, ты – это мое сердце…» – твои слова.

И значит, тебе так остро не хватало меня, что ты – умер. Нет, не умер, просто не смог жить дальше. Это ведь совсем не одно и то же…

…Как это чудовищно и глупо звучит: «Ваш муж – умер…»

До сих пор не понимаю, как они смогли это произнести, а я – понять. Но упала я не сразу, а через минуту, когда сказала, что хочу увидеть тебя, хотя бы – твое тело. И услышала: «Не положено»…

Тогда я – упала.

Наверное, даже – умерла, потому что это был единственный способ остаться с тобой еще хотя бы… Восемь часов между твоей и моей смертью.

Ведь представить себе твое холодное, брошенное неизвестно кем и неизвестно куда, никому кроме меня не нужное – тело…

…Потом я ожила. Не думать ни о чем – вот единственное, что мне оставалось. А если не получится, придется сойти с ума, чтобы раз за разом не слышать одни и те же слова:

«Ваш муж умер – не положено…»

«Не положено…»

«Не положено…»

Тогда остается только пустота.

И ты в ней тонешь и барахтаешься, и…

Впрочем, вот этого «и» у тебя тоже – нет.

Пустота. Точка…

Он

…Скоро четыре. У меня нет часов, но есть звуки, по которым учишься определять время довольно точно. Завтра уже наступило и превратилось в сегодня. Всего несколько часов и…

Полтора года я не видел женщины, а она, Марта, не видела – меня.

И у меня дрожат руки. Потому, что это – долго. Очень долго. Мы могли бы встречаться гораздо чаще. Но между тем, что говорит закон и лагерное начальство…

Я ее почувствую.

Сначала – кончиками пальцев – ее дрожь, ее всхлип, ее кожу. Потом… всю ее почувствую и через нее – себя и время, которое все-таки движется…

– Сколько времени? – шепчет она во сне.

– Без нескольких часов вечность – отвечаю я. – Спи, моя радость. Увидимся завтра.

Увидимся зав…

Здесь текст обрывается.

Эту тетрадь я нашла в почтовом ящике через год и два месяца после Мишиной смерти.