Охота на викинга

После той передачи возникло ощущение, что никто никакие билеты и документы не ворует, а деньги разве только выклянчивают, давя на жалость. Опасное, как оказалось, ощущение. Подкреплялось оно еще и тем, что в свое время Рита ездила в Новосибирск каждый будний день и за три года такой езды у нее ни разу ничего не украли.

Пропажа настолько выбила из колеи, что Рита оторопела и честно ляпнула проводнице, что билет у нее украли. Недовольное жизнью «лицо РЖД», вероятно, тоже смотрело ту передачу. Во всяком случае, в ответ на Ритины откровения проводница лишь фыркнула и сообщила: «У вас у всех украли.

Придумали бы чего пооригинальнее, что ли».

Рита попыталась оправдаться, объяснить что-то, но проводница перестала обращать на нее внимание. Рита говорила правду, а ее, не выслушав, записали в лгуньи. Время шло. Накатило ощущение полной беспомощности, и она разревелась. Не специально, просто внутри что-то надорвалось, сломалась какая-то преграда, выпуская наружу давно копившееся отчаяние. И эти искренние слезы неожиданно сработали.

– В другой раз за карманами следи, – проводница грохнула на стол стаканы с кипятком в чеканных подстаканниках.

Ее звали Клавдией. В жизни она давно разочаровалась. К работе своей привыкла и привычно ее не любила. Но менять ничего не собиралась, оправдываясь отсутствием стимула. Так и плыла по жизни вместе с вагонами поездов, покачиваясь и постукивая на стыках.

Клава бросила в кипяток пакетики с чаем, положила рядом с подстаканниками сахар.

Выудила откуда-то подсохший лимон и сточенный от частого употребления нож с черной пластмассовой ручкой, протянула Рите:

– На-ка вот, порежь.

Девушка послушно взяла нож и с усердием школьницы принялась шинковать цитрус. Брызнул сок. Запахло лимоном. Причем запах был куда ярче, чем от пакетированной чайной требухи.

– Я следила, – тихо сказала Рита. – А потом с электрички сошла, давка началась. Наверное, там и…

– Не «наверное», а точно, – безапелляционно перебила Клавдия.

 – В давке и карманы потрошат, и сумки режут.

Проводница бросила толстыми пальцами по дольке лимона в оба стакана, не спрашивая.

– Чай пей.

Клава не отличалась изящными манерами, была грубовата и разбиралась если не во всем, то очень во многом. Про то, как режут сумки, она знала не понаслышке: один из ее бывших был ментом, а другой сидел за кражу. Неудачный опыт с многочисленными «бывшими» в свою очередь дарил Клавдии ощущение знания мужиков.