Отряд зародышей

Ко мне подошёл, помахивая веточкой, Браур. Постоял, легко отмахиваясь от комаров и поглядывая по сторонам.

– Сложно с ними будет, сержант, – произнёс он.

– Ничего, – хмыкнул я, – обтешутся…

– Хотелось бы пожелать вам удачи…

– Пожелай.

Вскоре появились посланные за водой воины. Установив рядом с Цыганом бак и пару вёдер с водой, они принялись поить лошадей. После чего наконец-то смогли позволить себе небольшую передышку. Немного позже появились и остальные, волочившие за собой несколько тонких засохших осин и берёз.

По моим самым скромным прикидкам, этих дров должно было хватить до утра с лихвой.

Постепенно всё как-то само собой образовалось и маленький военный лагерь зажил своей обычной походной жизнью.

Цыган время от времени помешивал большим деревянным черпаком бурлившую в котле густую похлёбку, при этом то добавляя в костёр дрова, то отодвигая горящие ветки в сторону, когда закипало уж слишком бурно.

Кто-то занимался дырой на плаще, пришивая латку крупными широкими стежками.

Те, кто ходили за водой, умылись прямо в ручье. Остальные, оттащив два ведра в сторонку, сейчас с удовольствием, фыркая и плескаясь, смывали с себя дорожную пыль.

Вскоре ужин был готов. Расстелив на траве походный стол из своих плащей, нарезали хлеб, колбасу, сыр, выложили фрукты. И вот уже весь отряд уселся вокруг, ожидая, когда же Цыган разольёт свою похлёбку по деревянным мискам. Зелёный поставил на край плаща парящий котелок, прикрытый крышкой.

– Что там у тебя? – поинтересовался Циркач.

– Чай, – ответил парень, – на травах заваренный. Мы в лесу завсегда такой делали, если целый день бродить приходилось. Очень хорошо жажду утоляет и силы прибавляет. И ночью после него спиться легко.

– Чай – это хорошо, – согласно кивнул я, – особенно – на травах. Я к травам вообще с большим уважением отношусь. А ты в травах хорошо разбираешься?

– Ну, так… знаю кое-что, – уклончиво ответил Зелёный, – мать рассказывала.

– Так… принимайте! – раздался весёлый голос Цыгана, – чья плошка? – над головами сидящих появилась первая миска с дымящейся густой похлёбкой.

– О! Это моя! – раздался не менее радостный голос Степняка, – давай сюда!

Миска, пройдя по кругу, оказалась в его широких ладонях и, завершив своё недолгое путешествие, осторожно опустилась на расстеленный плащ.

Следом свою порцию получил сидевший рядом со мной Полоз.