Отряд зародышей

Поставив миску на плащ, он мелко-мелко покрошил в неё сухарь и принялся неторопливо перемешивать содержимое, ожидая, пока оно слегка остынет и кусочки сухаря размокнут.

Один за другим каждый получил свою порцию и все тут же принялись за еду. Свежий воздух, скачка в седле целый день и общая усталость как ничто более способствовали хорошему аппетиту. Сначала ели молча, дуя на горячее варево, обжигаясь и со свистом втягивая через рот прохладный вечерний воздух. Одновременно с не меньшим аппетитом поглощая выложенные на плащи куски колбасы и сыра.

Но постепенно, по мере насыщения, ложки и челюсти двигались уже не так быстро, позы стали более расслабленными, в настроении появилось благодушие сытого человека. И над поляной потекли неспешные разговоры о житье-бытье, о прошлом и о том, что ждёт в будущем.

– Сержант, разрешите вопрос, – пользуясь моей расслабленностью, повернулся ко мне Дворянчик.

– Разрешаю, – благосклонно кивнул я, лениво ковыряясь веточкой в зубах.

– А правда, что вы к нам аж из самой столицы прибыли?

– Правда…

– А чего это вдруг для охраны границы прислали столичного человека? Или здешним доверия нет?

– Хм… Ну, про здешних – не знаю, мне о том никто ничего не говорил, – я невольно покосился на Браура.

Однако тот лежал на спине, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Меж зубами его меланхолично покачивалась сорванная тут же былинка. Казалось, его, погружённого в свои думы, мало интересовал наш разговор, – что же касается меня, то за двадцать лет своей службы я твёрдо усвоил одно: тебе приказали – иди и выполняй. Не рассуждая на тему «что и почему». Понятно?

– Понятно, – криво усмехнулся Дворянчик, – только вот на вопрос вы так и не ответили.

Парень, похоже, решил добиться своего. Я пристально посмотрел на него и, резко перейдя из полулежачего положения в сидячее, отбросил веточку в костёр.

– Ну вот что, вояки, – я решил, что некоторая доля откровенности с личным составом не повредит. А даже, наоборот, будет способствовать повышению моего авторитета.

И, в конечном итоге, возрастанию доверия по отношению ко мне со стороны подчинённых. А я твёрдо уверен в том, что если солдат не доверяет своему командиру, нормальной службы от него не жди.

– Так вот, парни, – продолжил я, помолчав, – нам с вами вместе в горах два года жить, службу тащить. И кроме как на самих себя, надеяться нам больше будет не на кого. А потому хотелось бы прояснить некоторые моменты.