Отряд зародышей

Барышню у него из рук вырвал, в сторону оттолкнул и уже потом с ним сцепились. Только ведь господа, не в обиду тут некоторым будь сказано, – я как бы мельком, невзначай, насмешливо покосился на Дворянчика, – в кулачном-то бою по сравнению с нами, простыми солдатами, ничего не смыслят. Будь у него меч в руках, может, и не сидел бы я тут сейчас с вами… А только не дал я ему меч достать. На кулачках бились. А в этом деле ему против меня ну никак не устоять было. Короче говоря, намял я ему бока, да и оставил возле лошади отлёживаться.

А её под ручки и обратно в полк, в братнину комнату. «Сидите тут, – говорю, – до самого утра. И ни шагу за дверь». «А с вами-то, что будет, господин сержант?» – говорит. Вот даром, что молодая, а всё уже в жизни понимала. «А что ж, – говорю, – ничего и не будет. Вот сейчас пойду к командиру полка и всё, как было, доложу». «И я с вами» – говорит. «Да куда ж вы пойдёте? – говорю, – вам, вон, за братцем смотреть надобно. Глядите, его, никак, опять трясти начинает. Сидите уж с ним». В общем, отговорил я её. А сам к полковнику нашему на доклад отправился, – закончив рассказ, я замолчал. А что говорить? Всё, что нужно, сказано. Остальное и так понятно.

– И – что? – прервал затянувшееся молчание Дворянчик.

– Да ничего, – пожал я плечами, – разбирались долго… Капитана того, за то, что поступил бесчестно, в гарнизон какой-то отправили. А меня, за то, что руку на офицера и дворянина поднял, сюда. Границу охранять…

– Да, дела… – протянул один из сидевших в кругу возчиков, – так оно в жизни и бывает.

Сто раз простой человек прав будет, а супротив господ не попрёшь…

– Да от женщин всегда одни беды, – махнул рукой Грызун и насмешливо покосился на Цыгана, – верно я говорю, Цыган?

– Может и верно, – пожал тот плечами, перебирая струны гитары, – мне почём знать?

– Да ладно! Не зря же говорят, что тебя из-за бабы из табора выгнали!

– Кстати, Цыган, – поднял я на него глаза, – мне вот тоже интересно, чего это тебя в армию понесло? Ведь вы, цыгане, народ вольный.

Живёте сами по себе, к порядку и дисциплине не приучены… Как же ты в полку оказался?

– Ай, сержант, – воскликнул Цыган, – верно ты говоришь! Мы, цыгане, народ вольный! Сами по себе живём. Свои законы, свои обычаи соблюдаем. Вот из-за них-то я и оказался из табора изгнан. Хотя, по правде сказать, и сам тоже виноват.

– Это как? – полюбопытствовал Одуванчик.

– Давай уж, Цыган, рассказывай, – прогудел Степняк, – всё одно – уже начал.