Отряд зародышей

– А что? И расскажу, – Цыган уселся поудобнее, положил руки на гитару и, глядя в огонь, начал свой рассказ:

– Была у нас в таборе цыганочка одна… Ой, красивая! Молодая! Стройная! Весёлая!

Перебирая пальцами струны, Цыган вдруг запел высоким красивым голосом:

– Ой нанэ-нанэ-э, Черноглазая!

Быстроглазая, Длиннокосая…

Ой, цыганочка, дрожь сердечная…

И любовь ты чья-то навечная…

Резко оборвав мотив, он замолчал. Обвёл всех весёлым взглядом и продолжил:

– Вот какая была красивая!

– Любил ты её, наверное, – с завистью произнёс Зелёный, – а она тебя?

– Ну, как – любил, – пожал плечами Цыган, – нравилась она мне очень.

Аж до дрожи нравилась. Да и я ей, похоже, тоже по сердцу пришёлся. Только вот не судьба была нам вместе быть. Обещал её отец барону нашему в жёны отдать?

– Какому барону? – не понял Полоз, – самому господину барону, что ли?

– Нет, – усмехаясь, помотал головой Цыган, – не тому барону, что в замке сидит. А тому, что с нами в кибитках ездит. Нашему таборному голове.

Он ведь у нас тоже бароном называется.

– А! Понятно, – покивал Полоз.

– Ну, так вот… До свадьбы ихней месяц оставался. Повстречал я её как-то в поле за табором. Побродили мы с ней по полю, поговорили. И сами не заметили, как вместе в стоге сена оказались. Да там и заночевали.

– Здорово! – прищёлкнул языком Грызун, – цыганочки, говорят, девки горячие. И до любви страстные.

– Да, – нехотя согласился Цыган. Видно, не особо хотелось ему обсуждать достоинства своей подружки с остальными.

– Ну, а дальше-то что было? – полюбопытствовал Хорёк.

– Да всё было бы хорошо. Если б не заметила нас той ночью карга одна старая. Пока мы в стогу миловались, она к барону-то и кинулась. В общем, взяли нас в том стогу барон с его слугами и приспешниками. Да и отец её там же оказался. Меня связали. Её – отцу кинули на вразумление. Барон меня прямо там прирезать хотел. Да на моё счастье там же был и кто-то из стариков таборных. Сказал, что меня сперва судить надобно.

А уж потом, как круг решит, так и наказывать. Одним словом, жизнь он мне тогда спас. С тех пор я и хожу у него в должниках.

– И что же круг присудил? – поинтересовался сержант.

– А ничего, – пожал Цыган плечами.

– Как так?

– А так. Не успел. Сбежал я… Меня в яму посадили и караульного поставили. А только под самое утро слышу, наверху вроде как шум какой-то. Потом мне на голову верёвка падает. Подёргал – привязана. Вылез. Вокруг – никого.