Борель. Золото (сборник)

А знаете ли вы, что этот ваш уполномоченный белкует там и жиреет, как крыса в подвале?! Да за такие дела самих вас…

Управляющий мягко улыбнулся, а Рувимович остановил Василия за руку:

– Ты успокойся, товарищ Медведев. Вопрос здесь решается предварительно, завтра он будет поставлен в губкоме. А насчет Чеклаева мы тоже поговорим.

– Товарищ Медведев напрасно поднимает бурю в стакане, – сказал управляющий. – От рассмотрения вашего проекта, во-первых, никто не отказывается, и ваши грубости здесь неуместны.

Не забывайте, что приемы военного коммунизма утратили свою пригодность! Это не фронт, то есть новый фронт, на котором штурмовой атакой только повредишь… Нам вместе предстоит ударить по мертвым дебрям тайги. В чем дело? К чему тут угрозы и оскорбления?

Василий тряхнул волосами и громко рассмеялся:

– Угрозы не с моей стороны, товарищ управляющий. Вы нам два месяца сулили курятник, но кто его больше заработал – будем смотреть. А только эту муру надо бросить… Вот через неделю-две дорога поплывет… Тут надо круто ставить вопрос, вот именно – штурмом.

Говорите – анархизм, а начали бы вы работу на приисках в этом году, если бы мы не взяли хлеб у базарщиков и не выкурили с Борового Еграху Сунцова? Прямо говорю: нет. Почти четыре года прииск лежал мертвым, а мы его оживляем.

Василий при этом нечаянно пнул венский стул.

И присутствующие будто только теперь обнаружили признаки жизни.

– Наряды на хлеб и прочую еду должны быть даны на днях. Мы пустили в дело паровой молот.

Рабочие руки треплются в драках. Мы обнадежили рабочих, а вы снова толкаете их на хищничество. Надо знать пролетарскую обстановку, товарищи. Там хищники золотую борель запакостили, а вы хотите бумагой…

Управляющий стукнул карандашом по чернильному прибору.

– Товарищ Медведев, мы сейчас заслушаем ваш проект и, сопоставив его с нашим, возьмем нечто среднее. Внесем, так сказать, коррективы.

Управляющий снова стукнул карандашом:

– Против такого порядка нет возражений?

– Нет!

– Товарищ техник, докладывайте!

Яхонтов подбирал исписанные мелким бисером листки, пожелтевшие в дороге.

Эти листки переписывала Валентина.

– По существу, мы требуем немногого… Пятнадцать тысяч пудов хлеба, две – мясопродуктов, пятьсот пудов масла, шестьсот – капусты, триста ведер хлебного, остальное мелочь, а в мелочах наш план с проектом треста не расходится. На все это мы требуем дать телеграфный наряд завтра же. Это наше первое предложение.