Зов. Антология русского хоррора

– Гэ… У… Цэ-ка-бэ… – встревоженно протянула голова, стремительно бледнея от столь зловещей аббревиатуры на устах.

В системе, где имя и фамилия носят сакральный характер для любого гражданина, стремящегося к максимальной незаметности – не сглазят, так жалобу какую-нибудь накатают – открытость и дружелюбие могли значить только одно. Человек, их проявляющий, имеет власть. И неизвестная аббревиатура, и мистическое сочетание слов «департамент – контроль – Москва» ясно свидетельствовали о том, что служебную информацию неожиданному посетителю выдать не только можно, но и нужно.

Всенепременно и как можно скорее. Чтобы он не дай бог не заинтересовался чем-нибудь ещё.

– Гоша! К тебе пришли! – гаркнула голова и два напомаженных вареника под её носом то ли свело судорогой, то ли голова улыбнулась.

В дверном проеме за головой появился субтильный «мужчинка», как его мысленно охарактеризовал гость из Москвы. Узкие плечи скрывал тщательно ушитый форменный пиджак; растительность на длинном худом лице отсутствовала, за исключением тонких бровей, носивших следы регулярной работы пинцетом; в одном ухе чернело заросшее отверстие от «тоннеля», а мочка второго отсутствовала – ухо заканчивалось безобразным лиловым рубцом.

Гоша вцепился голодным взглядом в посетителя и тяжело задышал, ничуть не скрывая своих эмоций. Однако, когда молодой человек представился и обозначил цель своего визита, от энтузиазма почтальона не осталось и следа. Вжав голову в плечи так, что острый подбородок спрятался за воротом пиджака, сотрудник почты лишь судорожно кивал, не в силах произнести ни слова.

Однако на вопросе про улицу Дороша его собиравшаяся машинально кивнуть голова замерла.

– С две тысяча тринадцатого года на этот почтамт поступило более трех тысяч отправлений в адрес граждан, проживающих по улице Дороша, и около пятисот отправлений было сделано с их же адресов. В том числе в прошлом месяце семьдесят два заказных письма, – уточнил Сухарев. – И по каждому отправителем получено уведомление о вручении.

И кроме вас, Георгий, других разносчиков почты в Оборе нет.

Ошеломленный цифрами Гоша снова кивнул, и его влажные от ужаса глаза теперь были прикованы к шевелюре владычицы почтамта, которая, в свою очередь, буравила немигающим взором столичного контроллера.

– Так где же адресаты? – спросил наконец молодой человек.

– Марина Ивановна, – пролепетал «мужчинка», ища защиты у головы, которая ни в коей мере её давать не желала.