Баблотура 1: сборник рассказов

И что нас найдут, обеих или по одной. Нет, я не могу с ней так поступить!

Она выходит из спальни одетая, с чемоданом в руках. Надеюсь, она ничего не оставила.

– Я готова, – она подходит ко мне.

Я нежно провожу пальцами по контурам ее лица. Я никогда не умела рисовать, но сейчас мне этого очень хочется. Она следит за моими движеньями с удивлением, но не мешает, когда я резко притягиваю ее к себе и целую. Последним, соленным от слез, поцелуем, она с готовностью отвечает, хватаясь за мои плечи руками, и притягивая сильнее.

Когда поцелуй прекращается, между нами нет ни стыда, ни смущения. Мы вглядываемся в лица друг друга.

– Тебе пора, – говорю я, сглатывая слезы.

– А ты? – шепчет она.

– Я приберусь тут немного, и тоже уеду, – вру я ей, – Нам лучше пока разделиться, и еще нужно стереть отпечатки пальцев.

Она согласно кивает, но так и не может выпустить свою руку из моей. Я провожаю ее до двери, тоже оттягивая этот момент. Как же больно осознавать, что тот, кто был тебе дорог и нужен больше всего, потерян навсегда.

Еще хуже осознавать это в последний миг, когда уже нельзя ничего изменить.

Ее пальцы выскальзывает из моей ладони, а звук захлопнувшейся двери эхом разносится по пустой квартире. Ноги подкашиваются и хочется просто опуститься на пол и окаменеть, но нет, нельзя, времени мало.

Беру тряпку и захожу в ее комнату. Он все так же лежит на полу в луже собственной крови. Его лицо стало уже бледным, а губы синими.

Он был мертв, и это не кошмар, и не бред. Сколько бы я этого не повторяла. Стараясь не обращать внимания на мертвеца, начинаю стирать ее отпечатки со всего вокруг. Когда с этим было покончено, дрожащими пальцами набираю короткий номер «02». Предательская мысль убежать приходит за секунду до ответа. Но нет, я не могу, ради нее.

В трубке, наконец, прозвучал человеческий голос.

Стараясь не разрыдаться, на удивление спокойно произношу:

– Здравствуйте, я убила человека.

Нахожусь по адресу…

Суд. Ставшая уже привычной деревянная скамья и железная клетка. Не могу отделаться от глупого чувства, что нахожусь в зоопарке. Ежиха в клетке – смешно до рези в глазах. И находиться, я думаю, мне тут еще долго, несмотря на трудолюбивого, дорогого адвоката, нанятого каким-то доброжелателем. Адвоката, который упорно старался свести все дело к «убийству в состоянии аффекта».