Серафима прекрасная

– Хватило…

– Так это еще уметь надо, а… Ты же знаешь, что примета плохая – вдребезги-то битое зеркало… Да и жалко трюмо – от матери досталось!

В комнату вошел отец:

– Ишь еще, трюма ей жалко! Да ему сто лет в обед!

– Конечно, тебе хоть всю мебель в доме переломай! Лишь бы телевизор был цел! А по мне, так мебель нужная! – ответила Лида.

– Нужная! – передразнил жену Иван. – Это, Симка, знаешь у нее что? Это, Симка, у нее вещизм! Заболевание такое! Это когда вещи дороже человека. Э… да ты бы, Лида, лучше спросила… чего это у дочки с лицом!

Он заметил ссадины и кровоподтеки над бровью у Симы:

– В школе получила, а? Давай только не ври.

При матери не хочешь говорить – мне скажи, я их собственными руками…

– Не скажу! Ничего не скажу! – выпалила девочка.

Не любила Сима жаловаться, даже родным людям.

Иван засмеялся:

– Вот вся в меня. Как осел упертая.

Он прижал дочь к себе.

– Что, профессор, дурнушкой, поди, назвали, да? А ты им всем еще покажешь, что они дурней тебя.

С лица, дочка, воды не пить. А зеркало бить глупо – оно не виновато! А я тебя обрадовать хотел, – вдруг сменил тему Иван, – перед самыми выходными в ночное пойдем, коней купать! Тебя с собой беру!

Сима ожила:

– Не врешь?

– А когда я тебе врал?

– Па, а можно Витьку с собой взять?

– Какого такого Витьку? – спросил отец.

– Да Зорина Витьку из нашего класса.

Иван нахмурился:

– Стоп, погоди, а тот Витька тебя не обижал ли, а?

– Нет, нет, он хороший!

– Ладно! Завтра с матерью с утра в город едем – новые очки тебе справим.

– В красной оправе?

– Да хоть в зеленой, если в городе такие найдутся! – засмеялся Иван.

В комнату вернулась Лида, укоризненно качая головой:

– Вань, шел бы спать, а! Ехать завтра с утреца в город. Мне еще утром Зорьку подоить!

– Мам, не надо, я сама, сама! Ты выспись! – сказала Сима. – Я Зорьку подою! И бутерброды вам в дорогу сделаю!

Солнце еще не встало. Речка, поля, домишки на косогоре тонут в тумане. Красивые места в Симиной деревне…

Сима доит Зорьку – большую пятнистую корову.

Руки у девочки золотые. Корова послушно мычит, но с места не двигается.

– Стой, Зоренька, стой! А мычать-то громко и не надо, мамка пусть еще поспит!

Струйки молока бьют по дну и стенкам ведра.

– С добрым тебя утречком, Зорька! – закончив доить, сказала Сима корове. – Спасибо тебе за молочко!

Подоила – да и пошла снова спать.

В седьмом часу петухи закукарекали, проснулся отец.