Дубровский: по мотивам фильма «Дубровский»

Прямо перед ним между тарелками и рюмками стояла фотография отца. Он стоял на крыльце своего дома и улыбался, глядя в камеру, глядя прямо в глаза Владимиру.

Люди тихо переговаривались и ели, время от времени кто-нибудь брал слово. Какая-нибудь баба то и дело начинала всхлипывать, старики вспоминали молодость, а Слухай, муж Егоровны и давний друг Андрея Гавриловича, о чем-то тихо спорил со своим соседом Савельевым, который в кистеневском хозяйстве был главным механизатором.

– Ну зачем ему вся эта хрень деревенская? – сказал Слухай и немедленно выпил, отчего его испитое лицо приобрело живость.

 – Косилки, молотилки. Он городской, московский, загонит технику, и с концами. И правильно сделает. Ещё тачку себе новую купит.

– Не, не бросит, хорошая ж техника – ты б загнал? – причмокнул губами Савельев и почесал затылок. – И потом – мы, тоже… люди всё-таки. Не бросит он нас, – сказал он и усердно закивал головой.

– Вот ты чудак-человек, Ром, – усмехнулся Слухай без всякой радости. – Да кто ж его нанимал тебя пасти…

Савельев хотел еще поспорить, но тут Кузнецов постучал вилкой по стакану, призывая собравшихся к тишине.

– Ну давай, скажи хоть что-нибудь, – зашептал он Дубровскому на ухо.

Владимир поднялся и начал:

– Спасибо, – сказал он. – Спасибо вам… Что пришли. И вообще. Я просто хотел сказать, чтобы вы знали… Это еще не конец.

Люди жадно взглянули в его лицо. Савельев многозначительно ткнул Слухая под ребра.

– Я посмотрел бумаги из суда. Дело было проведено с нарушениями.

Всё это незаконно, приговор незаконный. Мы будем бороться. Отец бы этого хотел… И выиграем.

По комнате пробежал шепоток. Владимир сел на свое место и внимательно посмотрел на фотографию отца, словно ожидая одобрения. Слухай только поморщился и на ухо сообщил Савельеву, что от этих слов толку мало.

– Ты это всерьёз? – Кузнецов поднял брови и налил Дубровскому еще водки.

Они выпили не чокаясь.

– Я считаю, что это реально, – ответил Владимир, перебирая в голове присланные Олегом документы.

Кузнецов хотел спросить еще что-то, но тут с улицы раздался шум. Кто-то перекрикивался и переругивался, потом раздался гул мощного автомобильного мотора и снова голоса.

На слякотной дороге, прямо у самого клуба, стоял небольшой автобус, а за ним – старый бульдозер с ковшом, полным грязного снега. Чуть дальше, у дома Дубровских, была припаркована хлипкая «Газель». Рядом с ней человек в форме, мрачно озираясь по сторонам, говорил что-то в рацию.