Дубровский: по мотивам фильма «Дубровский»

Кистеневские высыпали на крыльцо – женщины тихо шептались, мужчины хмурились. Они тут же поняли, что к чему. Человек в форме, который, видимо, был тут командиром, широко махнул рукой, и из автобуса стали выбираться омоновцы в черных шлемах.

– Рассредоточиться! – рявкнул начальник. – Оцепить территорию!

Владимир протиснулся вперед и как был, без пальто, бросился к автобусу.

– Что здесь происходит? – спросил он.

Тусклое закатное солнце оставляло яркие блики на опущенных забралах шлемов. Командир ОМОНа не обратил на Владимира ни малейшего внимания.

– Ну что, доволен? – кричал он водителю «Газели». Тот испуганно вцепился в руль. – Говорил же тебе, засветло не успеем, нет, он в объезд всё равно пошёл!

Тут он оценивающе посмотрел на Дубровского и наконец-то удостоил его вниманием.

– У нас приказ начать принудительную эвакуацию населения и снос незаконных застроек.

– А бойцы зачем? Сами не управитесь? – с сарказмом спросил подоспевший Кузнецов. Он подошел к командиру отряда вплотную и без всякого стеснения уставился ему в глаза.

– Кто такой? Фамилия? – произнес начальник сквозь сжатые зубы.

Дубровский положил Кузнецову руку на плечо, но тот был пьян и уже завелся.

– Фамилию тебе? – выдохнул он омоновцу прямо в лицо. – Фамилия моя Кузнецов, Николай Степаныч, гвардии майор в отставке, 136-я танковая, 86-й год, Кандагар, Сангин, Герешк, Лашкаргах, представлен к государственным наградам, восемьдесят девятый год…

Кодманир ОМОНа только усмехнулся.

– Ланно-ланно, успокойся…

– …ранение грудной полости, запас с почестями по состоянию здоровья, – сказал Кузнецов и задрал подбородок.

Владимир снова дернул Кузнецова за рукав, но тот сбросил его руку. Лицо командира ОМОНа налилось красным. Дело шло к драке.

– Да ты… – с его губ слетали ошметки слюны.

– Эй, тихо, тихо. Полегче. Успокойся, Николай, – вклинился Дубровский. – Дай мне сказать. Капитан, это ошибка. Не можете же вы всерьез начать эвакуацию именно сейчас.

Тем временем Савельев, до этой минуты стоявший без движения, скатился с крыльца и подбежал к ним.

– Гражданин начальник! – умоляющим тоном начал он. – Мил человек! У нас поминки тут, похороны – человека дорогого хороним, достойного, афганца. Отца вон его. Дубровского Андрея Гавриловича. Мужики, – обратился он к омоновцам у автобуса, – вы не люди, что ли?

– Да у меня приказ… – Командиру явно стало неловко.