Маленький роман из жизни «психов» и другие невероятные истории (сборник)

– Ну и не занимай, просить буду – не давай! – буркнул Веник, а, смягчившись, добавил: – И все-таки? Ты так внезапно отключаешься… Засыпаешь?

– Да вроде бы нет. Засыпаю я всегда постепенно. Медленно распахиваю объятия своим любимым сновидениям… Иногда они даже принимают приглашение, за что я им безмерно благодарен.

– Да ты поэт!.. – почти уважительно протянул Вениамин.

– Ага, я – поэт, зовусь я Цветик, от меня вам всем приветик! – смеясь, процитировал Саша, чем заставил улыбнуться не только заинтересованно молчащего все это время Митрича, но и Вениамина, вообще не склонного испытывать положительные эмоции чаще, чем три раза в год.

 – А если серьезно, я не знаю как ответить на твой вопрос.

– Ладно, проехали. Может прогуляемся? Душно здесь как-то… – предложил Веня.

– Прогуляйтесь, прогуляйтесь! – Митрич одобрительно покачал головой.

– А то щебечете над ухом, поразмышлять о жизни не даете!

Веник медленно поднялся с кровати, накинул куртку, помог встать Саше и они направились к дверям. В дверях Саня обернулся:

– Может быть, и вы с нами?

– Позже, – отмахнулся Митрич.

 – Мне кое-что сделать нужно.

Когда за молодежью закрылась дверь, Митрич облегченно вздохнул и уткнулся в тетрадь с рассказом Вениамина. Все дело в том, что до недавнего времени Антон Дмитриевич был редактором в литературной газете. Сам он плохо помнил собственную биографию до момента «перемены биологического вида» и дальнейшей обработки любопытными пришельцами, однако некоторые фразы в монологе, написанном Веником, уж слишком резали глаза, и ему не терпелось исправить погрешности.

Этим он и занялся, можно сказать, «на досуге».

Глава 4

Веник с Саней медленно прогуливались по парковой аллее. Разговаривать, этим двоим, было особо не о чем, но молчать вместе было приятно. Человеку всегда есть о чем помолчать в хорошей компании. Саша, например, вспоминал грустную танцовщицу, от созерцания которой его так некстати оторвали утром, а Вениамин, размышлял над фразой Митрича о том, что о некоторых вещах лучше воздержаться говорить вслух.

До сих пор ему казалось, что суть писательства в том, чтобы развлекать или заставить думать и чувствовать, доносить собственные мысли до читателя и тем самым находить единомышленников среди моря бесполезных знакомств, но сейчас… Ему вспомнился эпизод из «Мастера и Маргариты». До сегодняшнего дня он не слишком пытался понять, что имел в виду Михаил Булгаков:

«… – Так Вы – писатель? – с интересом спросил Иван Бездомный.