Маленький роман из жизни «психов» и другие невероятные истории (сборник)

А ведь мне надо населить мой мир всевозможными представителями флоры-фауны, вложить всю свою смекалку, знания, фантазию и внутреннюю силу в творческое это дело.

Нельзя полагаться только на воображение: невесть что может получиться – расхлебывай потом!

Да уж!.. И как наш собственный земной Бог уложился в шесть дней, не понятно – мне на это дело по самым скромным подсчетам, хорошо, если года хватит!..

С этим огромным изумленно-выгнутым знаком вопроса в голове я и ложусь спать. А что еще прикажете делать?.

.

Еще одна глава этого «шедевра литературной мысли» попадается мне на глаза возле дверей моей квартиры. Ближе к закату, я решил прогуляться по городу – выгнать из организма последние жалкие остатки хвори – и почти наступил ботинком на девственно белый лист бумаги. Сначала я подумал, что это просто чистый листок, но, перевернув, избавился от смешных иллюзий. Пожав плечами, складываю листок вчетверо и прячу в карман ветровки – потом, все потом.

Выхожу на улицу, падаю в объятия города – суетливого и радостного, потому как завтра еще одна (хоть и последняя) летняя суббота и словно в предвкушении дачного безделья людские лица не усталы и равнодушны, а восторженны и улыбчивы – еще одна махонькая капля бальзама на мое излечивающееся сердце.

Вдоволь набродившись, возвращаюсь в исходную точку: кафе напротив моего дома. Заказываю чашечку капуччино, и только сделав первый глоток, достаю из кармана примятый листок.

Интересно, эти мутные тягучие сны – плата за обретенную божественность, так что ли получается? Я теперь что всю оставшуюся жизнь буду просыпаться с тяжелой, как тыква, головой и приходить в себя только после лошадиной дозы кофеина и ласковых солнечных лучей? И что же я за демиург, если не могу обуздать даже собственные сновидения?.

.

Мда…

Приоткрываю один глаз. Щурюсь от неконтролируемой яркости естественного мягко-оранжевого светильника. Сладко потягиваюсь, с удивлением обнаружив, что спал на спине, а новорожденные крылья не создавали мне неудобств в этом процессе – а я-то думал… удивительно!

Но самый большой подарок ждал меня вне дома.

Как только я вышел на крыльцо, чтобы последовать ежеутреннему (пусть даже придуманному только вчера) ритуалу, то от радости, едва не уронил, добытую при помощи тяжких умственных усилий, чашку кофе. Метрах в пятидесяти от моего бирюзового пристанища красовалось небольшое, но ослепительно чистое озеро.