Скиф

И как не пыталась от плохого отделаться, прогнать вон, но картинка, в которой Дима открывает дверь и гонит меня от порога, встала так четко, что я вздрогнула и отшатнулась, услышав как щелкнул замок.

Но дверь не Дима открыл – его младший брат, Саша. Оглядел с ног до головы и плечами пожал:

– И чего?

– Привет.

– Ну?

– Диму позови.

– Ага. Каким Макаром интересно? В больнице он, в реанимацию залетел.

Я потерялась от такого известия:

– Как?!

– Молча! Тоже мне, невеста нашлась – что с женихом понятия не имеет.

Я отмахнулась – мне было все равно, что он там говорит не по делу, мне было важно где Димочка, что с ним.

– В какой больнице Дима? Как попал, когда? Что случилось? Второй день звоню…

– Говорю, в больнице. С почками чего-то. Мать там.

– С почками?.. А где, в какой?

– В нашей! Второй этаж, реанимация.

– Я пойду, – вниз ринулась.

– Эй! Все равно не пустят! – донеслось в спину. А мне все равно, ноги сами в районный стационар понесли.

Не шла, почти бежала и все думала: с чего с почками, почему? Что могло произойти? Напоролся на любителей ночных разминок и спаррингов? Так вечером расстались, не так уж темно было, да и дорога спокойная, хулиганья нет. Что же тогда? Насколько опасно? Может, я чего-то не знала о Диме? Может он хронически болен, стоит на учете у врача и стеснялся сказать? А может он разыгрывает? Да нет, не шутят так. Может, повредил что-то при падении тогда? Опять же, не может быть. Из – за ерунды в реанимацию попасть?

Не верилось.

В больницу влетела, фамилию назвала и отворот поворот получила.

– Да, есть такой, Кислицин. Два дня назад поступил. В реанимации. Туда нельзя.

– Как же увидится, узнать, что с ним?

– Переведут в общую палату тогда и увидитесь и поговорите, – отрезала женщина.

Я вышла, на скамейку у приемного покоя села: куда идти, кому звонить, что делать – не знала. Мыслей много, но ни одной дельной. Пусто в душе, страшно и до слез жалко Диму и себя, будущее.

На скамейку рядом Наина Федоровна села, а как появилась, откуда, я даже не заметила:

– Ты-то чего здесь? – спросила. Лицо серое, взгляд пустой, голос отстраненный, тихий. А мне спрашивать страшно – такая она, что лучше не знать с чего. С минуту молчала – не выдержала:

– Здравствуйте, – прошептала. – Я к Диме.

– Так не пускают.

– Что с ним?

– Плохо, – отвернулась женщина. – С работы прямо увезли, сюда.