Сны Тома Сойера

– Не слишком ли много Оскаров для одного судна? – пошутил он и сразу понял, что сказал какую-то бестактность: словно бы тень пробежала между пассажирами, и лица их заледенели…

– Ну что вы, – нарушила молчание американка, – красивое, мужественное имя. Оскар Уайльд, например…

Разговор зашел о литературе, но тема затухла, оживившись на лошадях, затем на грядущей мировой войне, возможность которой эти остолопы начисто отрицали. Все накладывали салат из одной общей хрустальной салатницы, и Браун подумал, что это негигиенично.

– Будет война или нет, – с улыбкой сказал он, медленно подводя присутствующих к цели, – мы с вами можем косвенно узнать хоть сейчас.

Уже поглощали десерт, и лед звенел в бокалах по всему залу. Соседи воззрились на Брауна с розовыми глыбами мороженого во рту.

– Если будет мировая война, – продолжал Браун, – то нечто общее должно присутствовать в судьбах всех, сидящих за этим столом.

– Вы способны понять наши судьбы? – кокетливо улыбнулась американка.

– Вполне, мадемуазель! Я несколько лет изучал хиромантию, и ваша рука для меня словно раскрытая книга. Позвольте…

Рука американки была мягкой и влажной, Браун испытал естественный трепет… Почему собственная жена, даже когда ее мнешь в постели, не вызывает таких тонких чувств, как это некрасивое, глупое, помешанное на мужчинах тело? Вот, однако, в чем истинный смысл хиромантии! Для того лишь, чтобы потрогать заведомо чужую ручку…

Через несколько минут Брауну уже было не до шуток.

Браун бросил свое мороженое, вытер губы и поспешно ушел. Заложив руки за спину, он принялся ходить взад-вперед по прогулочной палубе. Сосчитал шлюпки и прикинул в уме – шлюпок явно не хватало на всех, да и они, как заявил вчера хозяин судна, вовсе не нужны на этом непотопляемом лайнере…

Браун издали увидел американку, которая помахала ему из своего шезлонга. Он хотел было увильнуть от встречи, но внезапно принял другое решение.

Он подошел. Американка – звали ее, как он помнил, Сесиль – сидела в окружении пожилых дам, также американок, и сразу, как и ожидалось, представила Брауна в качестве известного хироманта и астролога. Он впервые придирчиво рассмотрел юную леди. Ей было лет двадцать пять, она принадлежала к распространенному типу женщин, которые носят очки и строгие одежды лишь для того, чтобы ввести в заблуждение соперниц.