Ночной молочник

И она заснула сразу, без всякой обиды на мгновенную утомляемость своего мужа. Он всегда таким был. Да и она такая же. Чего уж там!

19

Киев. Улица Грушевского

Маршрутка укачала Ирину мгновенно. Гул мотора прорывался в ее дрему, но совершенно не мешал. Водитель Вася вел свою «газель» молча. Зимняя дорога была, видимо, заснеженней, чем обычно. Вот и в дреме Ирина просто телом своим почувствовала пару раз, что маршрутка едет не прямо, а виляет из стороны в сторону.

И проснулась Ирина, из скорлупы своей дремы выглянула, как раз к тому времени, когда «газель» должна была у метро тормозить.

Но к этому моменту сегодня неторопливая маршрутка только взбиралась на последний холм, с которого уже и город – как на ладони. Он ее, Ирину, окончательно и пробудил, этот город. Сначала везде темнота ночная, и по ходу маршрутки, и по обеим сторонам. А потом выныривает перед тобой зарево городских огней, и хоть не близко до них, километров с десять, а сердце уже ускоряет свой «тик-так», по которому только состояние души можно сверить, но никак не часы, не время.

Конечно, все это обман, вся эта иллюминация. Просто реклама городской жизни. Ведь огни горят, но город еще спит. Просто притворяется вечно бодрым. Вот село – честное, но бедное. Если спит село – ни одного огонька не видно!

В первом поезде метро народу было больше обычного. Ира даже удивилась. Но, присмотревшись к пассажирам, поняла, что все они, или почти все, были такие же, как она, – приезжая кровь города.

Выйдя из метро «Арсенальная», Ирина остановилась сразу за стеклянными дверьми наружного здания станции.

Перед ней на площадке лежал нетронутый снежок. Пушистый и искристый. Вот сейчас оставит она на нем свои следы. Потом кто-то сможет по ее следам пройти и узнать ее путь. Ведь она сегодня опять первой вышла здесь на улицу.

Уже подходя к серому «сталинскому» дому, к парадному, над которым висит табличка, указывающая номера квартир «25–37», вспомнила Ирина все свои ночные раздумья. Поправила пуховый платок.

Вдохнула морозного воздуха и зашла.

Нянечка Вера встретила ее радушно. Заставила сначала чашку чаю в кухоньке выпить, а потом уже в кабинет отвела, где воздух, нагретый кварцевой отопительной лампой, словно сам предлагал раздеться.

Освободив груди от молока, Ирина съела две миски подслащенной овсянки, снова чаю выпила. И отправилась на улицу молоко для «второй смены» нагуливать. Уже одевшись, остановилась в проеме двери, на нянечку Веру оглянулась.