Ночной молочник

Хозяин знал правила и им коньяка не предлагал. Правда, и обещанного чаю они не дождались.

Семен не мог не улыбаться, рассматривая четырех крупнотелых мужиков в костюмах лыжников, пьющих в церкви коньяк из пластиковых стаканчиков за Бога. Володька все задирал голову, пытался рассмотреть внутренний купол церкви, но это ему не удавалось. Свет дежурных лампочек был обманчив и создавал иллюзию низкого потолка. Эта иллюзия и озадачила Володьку.

Уже вернувшись в город, обе машины остановились на Набережном шоссе.

Там Семен раздал ребятам по сотке долларов, полученных от заказчика. Себе, как начальнику, оставил две сотки.

«Девятка» продолжила свой путь в сторону Подола. Володька подвез Семена к дому.

– Так что? Завтра с полуночи? – спросил.

Семен кивнул.

Только остановившись у своей двери, Семен посмотрел на часы – половина первого.

«Вероника, наверно, спит уже», – подумал он, открывая дверь.

Включил свет в коридоре, и в глаза ему тут же бросился венок, стоявший на полу под вешалкой.

Перепугался. Замер на мгновение, перебирая в мыслях всех близких родственников.

«Да я его уже где-то видел!» – подумал Семен вдруг. Подумал и вспомнил угол Стрелецкой и внешнюю стенку кафе. Вспомнил разговор с женой о вдове аптекаря.

Выматерился шепотом и отправился спать.

21

Киев. Куреневка. Птичий рынок

Так уж совпало, что к женщине-кошатнице с птичьего рынка пришлось Диме ехать снова после ночной смены. Смена прошла на радость удачно. Шамиль вынюхал в сумке, прибывшей из Дамаска, полкило опиума.

Дима вызвал, как положено, начальника смены. Составили акт. Пассажира тут же, возле выдачи багажа, тормознули и увели, но этого Дима не видел. Это уже не его с Шамилем заботы.

На развозке доехал домой. Умылся. Набрал номер кошатницы.

– Приезжайте за вашим Муриком, – сказала она. – Сейчас девять? Давайте на том же месте в одиннадцать! Только чуть дороже получилось. Семьдесят пять.

Подорожание уличного серого кота до цены дорогого коньяка заставило Диму молча скривить губы.

Но женщина-кошатница этого даже не почувствовала.

– Хорошо, в одиннадцать, – сказал он и опустил трубку на аппарат.

Над Киевом синело яркое небо. Утрамбованный снег покрывал тротуары. Троллейбус восемнадцатого маршрута ехал неспешно. Пассажиров было мало. Дима сидел на заднем сиденье. Теплая турецкая куртка на синтепоне грела хорошо, как и обещал ему продавец на базаре. Под старые форменные брюки он поддел шерстяные кальсоны.