Поэзия моей мамы и мои мин(д)иатюры и переводы

К тому ж постоянно голодной была.

Порядком меня измотала война.

Девчата со мною пилить не хотели

И как-то со злостью даже глядели.

Ужасно страдала от этого я,

Но сделать с собой ничего не могла.

А время прошло, и я научилась.

Мне легче не стало, но я страшно

крепилась.

Я пробыла года там полтора.

Работала бракёром, потом – в мастера.

Вернулась домой уже в сорок пятом

С измученным телом и сердцем

помятым.

В норму я долго войти не могла.

И долго ещё я голодной была.

Столь длительный голод с ума чуть не свёл.

Нормальный меня б сумасшедшею счёл,

Когда б мои мысли он мог прочитать.

За хлеба кусок жизнь могла бы отдать,

Только не совесть, не мой Ленинград.

На это не хватит и двести блокад.

Такое и в голову не приходило.

Жизнь моя просто была мне не мила.

Я даже завидовать начала тем,

Что продавали любовь свою всем.

Они белый хлеб даже с маслом едали.

Такие ж, как я, только знали страдали.

Порой ненавистна себе я была:

Другие могли, а я не могла.

Ох, сколько мучений война принесла.

Будь проклято слово даже «война».

Теперь тем подонкам «за давностью лет»?

Но тех, что погибли, всё-таки нет.

Верните детей матерям, что рыдают.

Мужей жёнам верните, что их ожидают.

Детям верните отцов, матерей.

Ноги и руки на место пришейте.

Возможно ли сделать такое? Нет?

Какого же чёрта: «…за давностью лет»?

Сколько бы лет с тех пор ни прошло,

Миру известно это давно:

Дело не в том, что нужно отмщенье,

А в том, что такое нельзя простить

преступленье.

Память

На Подьяческой улице, дом девятнадцать,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.