Поэзия моей мамы и мои мин(д)иатюры и переводы

Бедная мамочка, мало жила,

Видеть нас взрослыми не дождала!

В братской могиле её хоронили.

На похоронах мы с сестрою не были.

Много трупов из больницы возили.

Родичи их хоронить не ходили.

Тётка сообщила: «Ваша мать умерла,

Выдержать голод она не смогла.

Ещё до войны больною была.

Пусть же ей будет пухом земля».

Я плакала долго, долго скучала.

Ходила повсюду, работу искала.

По объявлению в ломбард поступила.

Теперь каждый день на работу спешила.

Вечером страшно в квартире пустой.

Шёл ещё только сорок второй.

Иногда с оборонных сестра приходила.

Ей говорю: «Перебраться решила».

Тётка в квартире своей прописала.

Вещи в руках я перетаскала.

Когда ж по асфальту машину катили,

Артиллерийский обстрел объявили.

Замерло всё: машины и люди.

Долго стучать метроном ещё будет.

Слышно: со свистом снаряд пролетит.

Среди тротуара машина стоит.

Потом уж, когда отбой объявили,

Дальше машину мы покатили.

Там две соседки ещё проживали.

Все в одной комнате мы зимовали.

Ох и тяжёлой была та зима.

От голода грызла подушки, рвала.

Но нет ужасней, не бывает больней,

Чем видеть больных и голодных детей.

Мальчик двухлетний, соседкин сынок,

От голодухи совсем изнемог.

Когда же из хряпы я суп приносила,

Мать ему больше оставить просила.

Ел жадно и быстро, косился на мать,

Чтобы успеть у матери взять.

Он так ещё мал был и стар был лицом.

И не знаком с героем отцом!

Его не отец, а страх, голод растили.

В нём чувства ещё первобытными были.

Проклятый фашизм, разве можно забыть?!

Жизнь человека во что превратить!

А мальчики те, что в хлебных стояли

И слабо прикрытый довесок хватали?

В рот запихнут и жуют, и жуют.

И пусть их голодные люди убьют.

Им всё равно, не до обид.

А взрослые злятся, а сердце болит.

Каждый своих голодных имеет.

Да и от голода чувства тупеют.

Таков был внешний вид Ленинграда,

Когда город любимый сдавила блокада.

Но эти голодные люди трудились.

Их головы перед врагом не склонились.

На заготовки в лес и я направлялась,

Хотя на ногах уж неважно держалась.

Ночью, тихонько, нас в катер грузили,

По Ладоге группами перевозили.

На той стороне нас машины встречали

И прямо на пасеку нас отправляли.

Первое время со страхом смотрела.

Сил не хватало, пилить не умела.

Старалась отчаянно, отчаянно билась,

Но мастером леса я не родилась.