Первые шаги / Premières armes

Внезапно она прервала разговор: «Пошли ко мне!»

Я возразил: «Дело в том, что…»

Она начала рубить с плеча: «Ну пошли же ко мне!»

И далее: «Скажи на милость! Просто с ума сойти! Я беру тебя на авось, с закрытыми глазами на то, что у тебя в карманах. У тебя мальчишеская физиономия, которая мне нравится, и сегодня вечером я очень влюблённая».

У меня вырвалось: «Это правда?» – и я попал в её руки. Эти три слова «я очень влюблённая» подстегнули мою кровь не хуже мимолётного зрелища подсмотренной интимной наготы: краешка белой жирной ляжки, которую продемонстрировала некая дама, прежде чем улеглась в постель.

Ей стоило только зацапать меня со словами: «Иди же, дуралей!» – и я уступил.

Она жила в двух шагах от этого места, на улице Антуан-Дюбуа, в доме, основание которого врезалось в крутой откос тротуара. О! Я оказался в такой трущобе! Без названия! Невыносимо смердящая каменистая нора, непередаваемая смесь кислятины и пресности: дно унитаза, прокисшее мыло, застарелый животный жир! Лампа, которая едва теплилась на мраморе комода, с самого порога навеяла на меня безнадёжную грусть; и, поистине, я не сбежал, не отступил поспешно и безумно при виде такого свинарника только потому, что в меня вселилась тысяча чертей!

Тотчас же мне пришлось подчиниться.

Последние обломки родительской щедрости, которую я заслужил благодаря успехам на Большом Всеобщем Конкурсе, – две монеты по пять франков звенели в моём кармане. Я их медленно вытащил, одну за другой, и протянул этой жалкой оборванке, которая, проявив гнусную жадность и подозрительность, погрузила по локоть свои руки в мои карманы, обыскивая меня…до какого места?. . чёрт побери!.. и выворачивая их в надежде, что, возможно, оттуда высыпятся ещё две монеты! Она выполняла эту работу с важной сосредоточенностью, с напряжением выдвинутых губ, которые выдавали в обыкновенной женщине наклонности дикой гориллы.

По окончании и с некоторым сожалением: «Ладно, – сказала она. – Вот кровать, ложись».

Я оплатил это право не малой долей гадливости: я приготовился им воспользоваться.

II

И в то время как я пристраивал, один за другим, ботинки в угол камина, чувствуя, как она смотрит на меня, не двигаясь с места, уперев руки в бока, извергая изо рта мучительную исповедь, меня охватило внезапное нетерпение.

«Ну и что? Что ты там делаешь? Ты что ли тоже не собираешься спать?»

Улыбаясь, она сконфуженно спросила: «Ну так да? Тебе очень хочется, не так ли?»

«Чего?»

«Остаться».