Легкий мужской роман

Уж если правду сказать, я старался походить на Ивана Дмитриевича, сына белогвардейского офицера и дворянина; мой учитель сослан был в Среднюю Азию (о чем речь впереди), где поклон был формой вежливости и способом выживания, но и там со своей негнущейся осанкой он торчал среди аксакалов в чайхане, словно тополь в окружении кустарника или мечеть среди мазанок. Я учился оценивать собственную внешность и поведение со стороны. Сейчас со стороны я казался себе вполне импозантным и способным внушить чувство почтения.

Наташа прибыла ко мне в точно назначенный срок. Небрежный хвостик на голове, минимум косметики. Сама свежесть и наивность. Ни тени порочности, ни штриха лицемерия, ни намека на инфернальность. Не тварь, не шлюха, не ведьма – а просто симпатичная девчонка.

– Мадмуазель, буду с вами предельно откровенен.

Я старался с самого начала контролировать процесс, подчинить все своей воле, придать процессу строгость и неотвратимость. Но она в это же самое время так поэтапно, с расстановкой, акцентированными паузами усаживалась, оправляя юбку и располагая ногу на ногу, от нее исходила такая беззаботная уверенность, что я почувствовал, как мне навязывают чужой темпоритм.

Мне почудились тенета неких чар, в которых вязла моя решимость. Она плевать хотела на мое интригующее начало, кого угодно сбившее бы с толку, и всем своим видом излучала: что бы за этим ни последовало – это будут мелочи жизни. Передо мной был противник, боец, и я весь подобрался. Для начала я решил демонстративно занять более выгодную позицию и гибко сменил тактику – поддался ее ритму и мгновенно успокоился. Теперь я уже никуда не спешил и был, как говаривал Пух Винни, до пятницы совершенно свободен.

– Кофе?

– Спасибо, не откажусь.

Кофе я готовил тщательно и молча. Светский напиток был подан (друзьям я готовлю только чай, и, если хотите, я охотно поделюсь с вами рецептом его приготовления, но несколько позднее, когда разделаюсь с этой хладнокровной стервой, с этой ухоженной шлюхой).

Молчание было вполне красноречиво, оно правильно настроило нас обоих и как-то лишило юную б… ее неизвестно откуда взявшихся психологических козырей. В ситуации уже не читалось: ты суетишься, Евгений, следовательно, ты неправ. В ситуации сквозило: жри свой шоколад – но сына ты мне оставишь в покое.

– В моих руках оказалось досье, характеризующее вас с весьма нелестной стороны. Прошу, – жест в сторону кофе получился аристократичным.