Легкий мужской роман

Где же я припарковал свой персональный автомобиль, язвительно спросите вы? В смысле если я такой умный, то почему немножко бедный?

И будете правы: автомобиля у меня нет. Отсутствует.

Но вам вовсе не нужно извиняться за свою язвительность. Разоткровенничался ведь я, а не вы, ну вот и нарвался на сочувствие. Никто ведь не тянул меня за язык, верно? За что боролся…

Все правильно, все нормально. Не прав я. Нелегко распахивать душу перед первым встречным, тем более, если никогда раньше этого не делал. Роман, знаете ли.

В романе без откровенности нельзя. Не будем ссориться раньше времени, уважаемый читатель. Вы мне нужны, вы мне более необходимы, чем я вам. Продолжу, с вашего позволения.

Отсутствие автомобиля – форма протеста против того способа добывания денег, которым озабочены пассажиры троллейбуса, стар и млад. Против их образа жизни. Глупо? Неувязочка получается?

Конечно, глупо, разумеется, неувязочка. Не стану спорить. Как говорится, противоречий очень много, но их исправить не хочу.

Кстати, по поводу запахов… От девушки исходит какой-то удивительно гармонирующий с ее обликом легкий, горьковато-тонизирующий чад недорогого парфума.

Я поймал себя на мысли, что приятно было бы ощутить, как она женственно подобралась от моего соседства, как она с продуманным, как бы небрежным кокетством контролирует свои жесты и осанку. Это я по себе сужу о людях, никак не вытравлю из себя эту реликтовую дурь.

Словно в ответ на мои дерзкие мечты, девушка вдруг тягуче, как псина, зевнула, нимало не смущаясь присутствием интересного соседа, и запах духов ее стал казаться мне ароматом пошлости.

Я с вызовом скользнул по ней глазами. Она взмахнула ресницами и как ни в чем ни бывало уперлась в меня взглядом ожидания.

Это мне знакомо. С этим странным поколением «пепсионеров» я тоже разговариваю на разных языках. Девки матерятся с виртуозностью проституток или политруков, их стриженые кавалеры, отрыгивая пивом, мочатся при них на остановках троллейбусов, и вся стая, взлаивая, ржет в ответ на клоунские выходки и «бородатые» репризы записных солистов-остряков.

О, чудное легкомыслие молодости!

Этому поколению доверено довершить сексуальную революцию, так робко начатую язычниками. Эти девки порой возбуждают меня, но они как-то чуют мою спесь, и мне трудно рвать с ними дистанцию.

Но вот уставилась же. Может, попробовать?

Риск благородное дело, а экспромт великая вещь.

– Девушка, гм, Партизанская – это следующая?

– Через две. Нет, через три.