Легкий мужской роман

Ну, вот как памятник огромному дядьке проедем…

По-моему, она не прочь произвести впечатление. Интонация глубокая, хотя нет игривости. Но нет и фальши.

– А что вы читаете?

– Да так… Подружка дала.

– А куда вы едете? К подружке?

– Нет.

– На свидание?

– Нет, – и первое подобие улыбки кривит кармином подведенные губы.

Я ободрен. Пускаюсь во все тяжкие.

– Держу пари, что у вас есть парень, ну, друг, в смысле бойфренд.

– Ну, есть. И что? – меланхолично интонировала мадмуазель.

– Я ему завидую.

Странное дело: чем больше я себе не нравлюсь, тем более оживает моя красотка. Кем я ей кажусь, интересно?

– А вас случайно не Идалия зовут?

– Нет. С чего вы взяли?

– Да так. Книжка у вас, конечно, эротическая?

– Ну, конечно. Про любовь.

– Это не любовь к трем апельсинам, я надеюсь?

– Какие апельсины? Это сериал сейчас идет, «Разбитое сердце-2». А я уже дальше читаю. Я уже знаю, что будет в следующей серии. Это про Марию и Хуан Антонио.

– Он убьет ее, что ли, этот людоед?

– Да вы что? Он ее любит.

– Все как-то одним глазом…Преимущественно левым. Так значит, они поженятся?

– Да он женат давно, и у него дети. Он просто любит Марию.

– И какая там любовь? Вечная? Романтическая?

– Не знаю. Любят друг друга – и все.

– А сердце у кого разбито?

Инициатива пока в моих руках, хотя эти мыльные сериалы – тема скользкая. Но что мне с ней делать, с добытой инициативой?

Следуя логике 43-летнего, делаю выпад, опуская вовсе не лишние, на мой вкус и взгляд, звенья в ритуале многообещающего знакомства.

– Может, выйдем? Пива попьем… Меня, кстати, зовут Хуан. Не Джузеппе, а Хуан, обратите внимание.

– Да что вы говорите? И вы тоже женаты?

– Какое это имеет значение, если речь идет о любви?

– А меня зовут Людмила. Я и без вас выхожу.

– Поздно. Вы уже разбили мне сердце.

Это рок какой-то. У меня уже было пятнадцать Людмил, Люсек, как я их ласково называю.

Она являла собой то, что я называю мой тип, мой любимый размерчик. Одного со мной роста, 171–173, не тощие, тугие (что принципиально) бедра, роскошная упругая грудь, то есть грудь, которая уже явно не умещается в ладонь, но которую не надо собирать горстями с простыней. Все затянуто, обтянуто до той степени вульгарности, которая заставляет подозревать в каждой студентке порочную тварь.