Только ты одна

Сергей отхлебнул горькую жидкость и протянул чифир Бобру.

– Был, а сейчас вот просто мужик. Ты же знаешь, я больше не вор. Я объявил это еще три года назад. Завязал я с этой паскудной жизнью навсегда, и возврата нет.

– Почему же тебе до сих пор анашу подбрасывают те, что в законе? – спросил Амбал. – Просто так, что ли?

– У меня с ними дружба навек – ответил Сергей. – А с делами я завязал.

– Мы сюда всегда возвращаемся – вмешался в разговор Никодимыч. – Нет у нас других путей.

Сергей вздохнул, вытащил из кармана курительную трубку и разговоры в мастерской смолкли.

Все замерли в ожидании, наблюдая за каждым его движением, как завороженные фокусами волшебника. Сергей вынимал трубку только тогда, когда у него был гашиш. Его могущественные друзья находили пути чтобы послать ему драгоценный товар на вертолете, который доставлял в леспромхоз необходимые продукты, медикаменты, махру и водку. Сергей набил трубку и взял протянутую Бобром горящую лучину. Он затянулся, полузакрыв глаза от наслаждения, и передал трубку Бобру. Каждый молча передавал по кругу то трубку, то кружку с чифиром, все глубже погружаясь в наркотическую нирванну.

– Так ты будешь со мной играть сегодня, или нет? – снова начал приставать к Бобру Амбал. Сергей медленно повернул голову в сторону Амбала. Его густые, белокурые с проседью волосы растрепались, свесившись крючками на лоб и на уши. Он расстегнул рубаху, но на его груди не было татуировки, как у остальных.

– Я вас сегодня оставил, – строго сказал Сергей – чтобы вы уладили ваши распри.

А ты опять начинаешь, Амбал. Не испытывай мое терпение.

Амбал, казалось, пропустил его предупреждение мимо ушей.

– Будешь ты играть, или нет? – с угрозой обратился он к Бобру. Гашиш делал свое дело.

Бобер был значительно старше Амбала. Ему было сорок пять лет, из которых больше двадцати он провел в лагерях и в тюрьмах. Ему давно надоела блатная братва, ее однообразный треп и распри. Но других людей он не встречал, и потому не мог выйти из заколдованного круга.

Сейчас он очень жалел, что сел вчера играть с Амбалом. Амбалу было тридцать, он был в самой силе, и рвался в бой с каждым, кто попадался на пути, исключая, конечно, воров в законе. Этих он боялся, ибо гнев их означал неотвратимую смерть.

– Ты сначала отдай долг, а потом играй, – хмуро ответил Бобер. У него опять стало горестное выражение лица. Он понял, что сейчас от стычки не отвертеться. – Нечего фуфло засаживать, – продолжал он. – Вор, говоришь.