Рива

Никто ее не проверял; она пользовалась неограниченным доверием начальства; часто она задерживалась на работе, пытаясь справиться с задачами, которые себе поставила. Еще будучи в Риге, она готовилась к любым трудностям, к любым невзгодам в Израиле. Не найдя ожидаемых тягот, через которые прошли пионеры освоения страны, она отдавала все свои силы и способности на работе. Поэтому ни у кого не вызвало подозрение ее отсутствие после обеда. Дима ждал, где было условленно и как только она села рядом с ним, включил мотор и понесся вперед, нарушая правила движения и нагло обгоняя машины.

– Наконец, мы вдвоем. – Дима, с улыбкой положил ладонь на ее ногу повыше колена, отодвигая платье кверху. – Уже три дня прошло с тех пор, как мы были вместе. Я просто изнемогаю, как хочу тебя. – Рива сжала обеими руками тыльную сторону его ладони, как будто пытаясь задержать ее на своей ноге.

– Я тоже, – призналась она. – Что со мной стало? Никогда не чувствовала тяги к мужчине. Секс меня вообще не интересовал до того, как я тебя встретила.

Надо же было вырваться из Союза и попасть в Израиль, чтобы обрести это. Ну, не насмешка ли судьбы?

– Это не насмешка, а подарок, – заметил Дима. – Хотя странно, что никто тебя не захомутал раньше. Обычно парни бывают очень изобретательны, когда хотят завладеть такой, как ты. Почему же это не произошло?

– Трудно объяснить. Меня окружали умненькие еврейские мальчики с умненькими разговорами. Считалось, что кто умнее говорит, тот имеет больше шансов привлечь внимание девочек.

Очевидно, во многих случаях так оно и было. Но у меня никогда не появлялось желания понравиться самому умненькому. По правде говоря, мне больше нравились русские ребята, но я их боялась.

– Почему боялась? – поинтересовался Дима.

– Сама толком не понимаю, – пожала плечами Рива. – Наверное не знала, что от них ожидать. Мне казалось, что они способны на грубость и насилие.

– А меня не боишься? – спросил Дима. Он погладил ее ногу, бесцеремонно отодвинув подол платья до низа живота.

– Боюсь, – не задумываясь ответила Рива, не убирая своих ладоней с его руки. – Боюсь, что скоро разлюбишь. Боюсь, что быстро забудешь. Боюсь тебя потерять. Боюсь, что заметишь во мне недостатки. Кстати, – переменила она тему разговора, внимательно разглядывая его профиль. – Как ты, чистокровный русак, попал в Израиль, да еще как еврей?

– Это была смешная и печальная история, – улыбнулся Дима. – Мой отец и мать были русские.