Окрашенное портвейном (сборник)

Потянулся к телефону, чтобы сообщить, что сегодня меня в школе не будет, так как неважно себя чувствую. Я уже привычно набрал номер телефона, услышал до боли знакомое: «Школа слушает». Слова «школа слушает» отрезвили меня, положил трубку. Зачем я звоню? Я же теперь вольно – уволенная птица. И никуда мне надо идти, и никто меня не ждет.

Мои печальные размышления прервал телефонный звонок.

– Привет, как самочувствие? Как добрался вчера? – звонил Михал Абрамыч, секретарь школьной парторганизации. «Значит с ним вчера пил.

Очевидно, я давал отходную». – отметил про себя, а вслух сказал:

– Какое может быть самочувствие. Вот размышляю, что делать дальше.

– Дела у тебя неважнецкие. Это точно. С такой записью в трудовой книжке даже дворником проблематично устроиться. А ты сам-то, что думаешь?

– Пока, ничего, – честно признался я.

– Ладно, не горюй. Есть у меня кое – какие мыслишки. После обеда позвоню.

– Хорошо буду ждать твоего звонка.

Я прекрасно понимал, что все сказано было из вежливости.

Попался по своей извечной легкомысленности. После уроков завуч застукала меня с Воронцовой. В принципе ничего особенного – целовались, и все такое. Могла и бы мимо пройти. Так нет, эта сука, Лидия Сергеевна такой скандал раздула. Не понравилось, что я ее в статье некомпетентным руководителем назвал. «Безнравственное поведение», «Рагозин – растлитель малолетних». Последнее мне очень показалось очень обидным. Какой же растлитель? Воронцова сама осталась в кабинете.

Я же ее не насильно. Все было по обоюдному согласию. Отец ее приходил. Страшный разговор был. Думал, что убьет меня. Но я поклялся, что до «этого» не дошло. Стыдобища все равно какая. Слава богу, что Маняша раньше от меня ушла. А то еще и от нее пришлось бы всякого услышать. Хоть здесь хорошо, а так сплошная беспросветность. Теперь придется надеяться только на себя и на пенсию родителей. Я вновь впал в уныние, которое усугублялось желанием выпить. Выпить больше не было.

Михал Абрамыч сдержал свое обещание и позвонил.

– Слушай сюда. Езжай сейчас по этому адресу. Это комбинат древесноволокнистых плит. Там у меня секретарь парткома знакомый. Работа не бог весть какая. Но хоть деньги платят.

– Спасибо. Диктуй адрес, – безо всякого энтузиазма я записал адрес. – Сейчас поеду.

– Езжай обязательно. А мы будем бороться за твое восстановление. Если нужно до Горбачева дойдем. Покажем Лидке кузькину мать.