Московская живодерня (сборник)

– Вы что же вчера как не родные стояли? – попенял майору Стива.

– Обеспечивали согласно приказу.

Стива уставился в стол.

– Другими словами, – наконец начал он, – ты хочешь сказать, что теперь не вмешиваетесь. Тогда кто?

Майор пожал плечами: начальству виднее.

– Пока никто. Может, ваши? А может, хитрость какая?

– Ваши, наши, – проворчал Стива, глядя на короткую стрижку майора.

Он вспомнил вчерашний разговор с соседками и прищурился.

– Может, эти, «скинь кеды»? – К нему вернулось хорошее настроение.

– Нет, скины вряд ли, – подумав, не согласился майор.

– Ежику ясно, что не они, – весело сказал Стива. – Значит, следует кого-то выдумать? Черную сотню навыворот.

У него даже дух захватило от открывающейся перспективы. Патриотизм тоже можно клонировать. Он тепло простился с толстым майором: тот оказался славным парнем, навел его на потрясающую мысль.

До конца рабочего дня Стива находился в приподнятом состоянии духа.

Однако светлое завтра еще не наступило. Кислотные краски матрицы и не думали исчезать.

А своя проблема в лице Игоря осталась.

Стива понимал, что люди, нравственно нейтральные, предпочитают силу правде. Сам он себя к таким людям-нейтронам не относил, но другого выхода, кроме применения силы, не находил. И тогда он решил, что применение силы – это смелое и принципиальное решение. Он забыл, что смелым и принципиальным оно может быть, когда силы по крайней мере равны. В противном случае человек в ослеплении мнит себя равным небожителям.

А небо самозванцев не терпит.

Стива, как хищник, не подавая виду, зорко следил за жертвой и ждал удобного случая. Ждать пришлось недолго.

После похолодания наступили наконец теплые деньки, а с ними выдохлись бдительные экзамены. Молодые глаза заблестели, тела ласкала легкая ткань, походка стала стремительной: чувство свободы, даже временной, освежает.

В четверг солнце, казалось, не собирается покидать небосклон. Дети куда-то пропали, и Стива с женой сидели во дворе на лавочке, поджидая Филиппа и Александру.

По асфальтовым дорожкам курсировали с колясками мамаши. Стива не без помощи жены узнавал в них вчерашних школьниц, незаметно выросших на его памяти в старой московской многоэтажке. В Москве время течет быстро.

Кажется, эту мысль он высказал вслух.

– Москва вообще задыхается, – лениво согласилась жена.

– Столица нашей родины, – сказал Стива.

– Жить в ней стало неуютно, – сказала жена.

– Я бы столицу перенес, – сказал Стива.