Тростниковая флейта: Первая книга стихов

Глядит в окно неведомый учитель,

Обвил порог армейский рваный китель,

В шкафу – поэт, сражённый наповал,

Любимый всеми, мною и собою…

Убит, так что ж, не искупить грехи?

Глотают пену небо и верхи,

Бушует непонятный океан,

И ангел обречённою трубою

Безумцев увлекает за собою,

Взрывая засекреченный туман.

Идут бои. В раскроенных просторах

Кометы накипают на броню.

Дают овса троянскому коню,

И, словно солнце, всходит адмирал.

Но за спиной крадётся странный шорох,

И дева заряжает мокрый порох,

Туда, куда никто не заряжал.

Вот здесь и поднимается завеса:

Взлетает беспилотный самолёт,

И дни, и ночи кряду, напролёт,

Растёт над побережьем страшный гул.

Доносится мелодия из леса.

В лесу идёт молебен или месса,

Священник чистит пойманных акул.

А дева доверяется дельфину,

Покинув цилиндрический снаряд,

И с девой перекрещивает взгляд

Ещё не подорвавшийся корабль.

Живое не напорется на мину,

И поднимает в небо Магдалину

Надутый перегаром дирижабль.

Поэт спокойно спит на книжной полке,

А я верчу подзорную трубу,

И, прикусив дрожащую губу,

Буравлю перевёрнутую даль,

Где Нельсон в полинявшей треуголке,

И фейерверком сыплются осколки,

И ни креста, ни чёрта – только сталь.

Во мгле зияет незнакомый город,

Как будто отражение в воде,

И гавань подчиняется беде,

Как церкви подчинился Галилей…

Но глубина распахивает ворот,

И грозная, как «мессер», рыба-молот

Сшибает пулемёты с кораблей.

Я дверь закрыл и, обливаясь потом,

Зажёг лучину и налил вина.

И, слава Богу, кажется, Луна

Скользнула и, не повредив стекла,

Ведомая ночным автопилотом,

Отправилась за уцелевшим флотом,

Махнула вдаль и, в общем, истекла.

Ко мне влетела дева на свирели.

На корабле поправили прицел.

Лес заскрипел, прогнулся и запел

Анафему во все колокола.

Верхи врубились, но не одолели,

Сражённый наповал сказал: «Успели…»,

И я пишу: «Печаль моя светла…»

1.

Форма грусти

И грусть соответствует форме,

Как солнечный свет апельсину,

Как острые дольки лимона

Дождям экзотических стран.

Я вычислил путь телефона,

Но гул опломбировал номер.

И вечер, идущий на запад,

Хрустит под ногами, как снег.

Закружится красное солнце,

И ветви пернатую стаю

На заиндевелом закате,

Как листья, с себя отряхнут.