Двуллер-2: Коля-Николай

На столе хоть и не было особой красоты, однако стояли тарелки, рюмки для водки и стаканы для «запивки» – то есть застолье было почти интеллигентное. Ножа на столе не было.

Бушуев отправился на кухню, на ходу отмечая, что и полы давно пора покрасить, и обои явно наклеены еще лет десять назад – вон и отстали уже кое-где. На кухне в столе была разная утварь, однако ножики были либо из столовых приборов, с закругленными носами, либо узкие и короткие. Бушуев же полагал, что сидевший на диване человек был убит другим инструментом – с широким и длинным лезвием, какими обычно в семьях режут мясо.

Он заглянул в холодильник, под кухонный стол, за батарею. Ножика не было. Он встал посреди кухни и стал оглядываться. Методика, согласно которой отыскиваемая вещь сама покажет себя, сработала: в мойке из-под посуды торчала обмотанная синей изолентой ручка ножа. Бушуев взял какую-то тряпочку, обернул ею рукоять ножа и осторожно вытащил. Нож был именно такой, какой он себе и представлял: с широким и длинным лезвием. Неся его, как селедку, он вошел в комнату, встал перед Радостевой и сказал, внимательно глядя на нее:

– Вы же, гражданочка, этим своего мужа зарезали? Этим ножичком? Признавайтесь, и мы запишем, что это вы выдали орудие преступления. Вам скидка будет…

Ирина побелела и, казалось, вот-вот упадет без чувств. Мальчишка рядом с ней что-то закричал, подскочил к ней и начал колотить ее кулаками по плечу. Бушуев пожалел уже, что устроил всю эту психологию – и без нее все было ясно.

Мельников, оторвавшись от писанины, оттащил мальчишку в сторону.

– Правду будем говорить, Ирина Алексеевна? – осведомился Бушуев. – Или так, опять вы его не убивали?

– Это не я… – сказала женщина. Глаза ее погасли, она помертвела. – Это он меня убил…

«Ну вот, привет…» – мелькнуло в голове у Бушуева. Он вздохнул и переглянулся с Мельниковым – совсем поехала у бабы крыша.

– Собирайтесь… – велел он. – Поедем в отдел, там и поговорим…

Глава 2

– Он меня бил… Это была самооборона… – повторяла Ирина.

– Когда бил? – спросил Бушуев, которому все это на исходе третьего часа допроса уже надоело.

– Всегда… – отвечала она.

– А сегодня? – спросил Бушуев. – Сегодня бил?

– И сегодня бил… – ответила Ирина.

– А чего ж на вас – ни синяка, ни царапины? – поинтересовался Бушуев. Он в общем-то и сочувствовал уже ей – видел фотографию, и понимал, что не от хорошей жизни так постарела женщина за десять с небольшим лет.